Жюстина

– Вот шестьсот тысяч франков, которые мне поручили вам передать, и пятьсот флоринов на дорожные расходы; я сам приду за вашей сестрой сегодня вечером, пусть она будет готова, а вас сударь на рассвете не должно быть в Берлине.

– Положитесь на моё слово, сударь, – ответил я, протягивая ему десять тысяч франков, от которых он сразу отказался, – но соблаговолите рассказать хотя бы то, что вы можете в данных необычных обстоятельствах: вы ведь наверняка знаете, что будут делать с моей сестрой.

– Она станет жертвой сладострастного убийства, сударь, и мне кажется, я могу сообщить вам подробности, так как знаю, что вы в курсе событий.

– Убийство будет жестоким?

– Это новый метод, настолько сильный и мучительный, что испытуемый теряет сознание при каждом применении пытки и непременно приходит в себя после прекращения воздействия.

– И кровь течет?

– Очень обильно; речь идет о совокупности болевых ощущений: все, какими только природа наградила человечество, воспроизводятся в этой пытке, заимствованной из учебника инквизиторов острова Гоя.

– Если судить по сумме, которую я получил, вас послал очень богатый человек.

– Я его не знаю, сударь.

– Скажите только: как по вашему, он знает Жозефину?

– Не имею никакого понятия.

– А если честно?

– Не думаю. И мой собеседник вышел, не пожелав продолжать разговор. Я предупредил Жозефину, что ей придется участвовать в оргиях одной. Она вздрогнула.

– Почему ты не будешь со мной? – спросила она, ластясь ко мне.

– Не могу.

– Ах, друг мой, у меня такие нехорошие предчувствия! Я никогда больше не увижу тебя!

– Что за фантазии? Слышишь, Жозефина, за тобой идут. Не бойся. Ученый муж подал ей руку, я помог ей сесть в английскую карету, которая тотчас умчала её прочь, не без того, чтобы привести мою душу в сладострастное волнение, но его легче ощутить, нежели описать.