Страница 30 из 32
В когда-то знаменитом "Лидо" теперь гастролировали попеременно Краснознаменный имени Александрова ансамбль песни и пляски Советской Армии, Омский хор. Московский областной театр мимики и жеста, польский танцевальный ансамбль "Мазовше" и бурятская опера. Зато в бывшем "Фоли-Бержер" силами Государственного народного театра Франции ставились спектакли с революционной тематикой: пьеса Горького "Мать", "Оптимистическая трагедия" Вишневского, "Любовь Яровая" Тренева; "Русские люди" Симонова, "Стряпуха" Софронова и драматическая композиция по роману Луи Арагона "Коммунисты".
Кое-что сохранилось и от старого Парижа. Например, три ночных кабаре со стриптизом на площади Пигаль. Туда водили развлекать делегации дружественных компартий, ответственных московских товарищей, а также арабских шейхов и богатых американцев - тех, кто мог платить долларами. Состоятельные иностранцы останавливались в гостиницах типа "Риц", "Интерконтиненталь", "Жорж Сенк", для них же был открыт ресторан "Максим".
Советские дипломаты и. советники, французские номенклатурные работники пользовались специальными городскими столовыми, закрытыми для широкой публики. Там кормили дешево и вкусно. Расплачиваться надо было синими талонами, выдаваемыми ежемесячно к зарплате. На желтые талоны мы покупали в особом распределителе настоящий французский коньяк, продукты, японскую радиотехнику, швейцарские часы, итальянскую обувь, одежду американских фирм.
Да, еще одна немаловажная деталь: в каждом модном курортном городе несколько вилл, конфискованных у буржуазии, были переделаны в санатории для трудящихся. Остальные виллы распределялись по усмотрению местных партийных комитетов и командования ограниченного контингента советских войск во Франции. Мне предоставили двухэтажный дом в Довиле, но я никак не мог выбрать времени туда наведаться.
Иногда я сам себя спрашивал: кто же правит во Франции? Президент Республики или Генсек Робинэ? По конституции, естественно. Президент. К тому же у Президента, как у старого коммуниста, был немалый авторитет в партии. Но партийный аппарат прибрал в свои руки Генсек. На ключевые посты в Государственный комитет безопасности товарищ Робинэ тоже расставил своих людей. (Кстати, по словам Белобородова, из бывших революционеров-террористов получались очень неплохие следователи, способные выбить признание даже у египетской мумии.) Короче говоря. Президента уважали, ему почтительно внимали, однако решения Елисейского дворца вступали в силу после того, как их утверждали на площади Колонеля Фабиана.
В принципе, я не должен был вмешиваться в эти французские интриги ведь оба, и Президент, и Генсек, выполняли нашу волю. Но все дело в том, что Генсек Робинэ принес с собой в аппарат ФКП стиль советских учреждений, в худшем значении этого слова. То есть-процветали приписки, липа, туфта, подгон статистических данных (если бы только в пропаганде - черт с ней!), и вся эта неправильная информация отправлялась в Москву.
Желаемое выдавалось за действительное. В стране спекулировали все, кто могли и чем могли, за один доллар на черном рынке платили тысячу франков (десятую часть средней зарплаты), а товарищ Робинэ докладывал в Москву, что во Франции покончено с буржуазными предрассудками!
Вся страна от мала до велика слушала подрывные передачи на французском языке, которые вели радиостанции Би-би-си, "Голос Америки" и "Свободная Европа", а Генсек ФКП направлял победную реляцию на Старую площадь - мол, тираж "Юманите" вырос до восьми миллионов экземпляров.
В предгорьях Альп, в лесах Центрального Массива начали возникать очаги вооруженного сопротивления, ночью на улицах стреляли в спину советским патрулям, на танкостроительных заводах "Рено" и "Ситроэн" участились случаи откровенного саботажа, а товарищ Робинэ умасливал Москву тем, что, дескать, на последних выборах в местные советы за блок коммунистов и беспартийных проголосовало 98,75 процента избирателей!
Разумеется, я бил тревогу, я посылал подробные докладные, но у меня создавалось впечатление, что Секретариат предпочитает верить фальшивым, но благополучным рапортам, составленным на площади Колонеля Фабиана.
А вот посол как-то сразу нашел общий язык с товарищем Робинэ. Они подружились семьями, вместе ездили на оленью охоту в Арденны. Сводки .посольства буквально дублировали дутые отчеты ЦК ФКП. Я знал, что в Москве, очень довольны послом. В осведомленных кругах парижской советской колонии поговаривали, что посла видят будущим министром иностранных дел СССР.
И все-таки, наверно, мои сигналы сработали. Внезапно меня вызвали в Москву - делать доклад за весь отчетный период на заседании Секретариата ЦК КПСС. Посол первым прибежал в мой кабинет сообщить радостную новость. В тот же день произошла неслыханная вещь - Генсек ФКП товарищ Робинэ сам примчался в советское посольство! Мы устроили совещание в узком кругу, на котором обсудили основные тезисы моего доклада. Меня просили не выпячивать негативные стороны, а больше напирать на достигнутые успехи - в конце концов, общими усилиями во Франции установлена Советская Социалистическая Республика!
Секретариат был назначен через три дня, и посол предложил мне ехать в Москву поездом, чтоб за время пути в спокойной обстановке, когда меня никто не дергает, я написал свой отчет.
Оставался последний вечер в Париже, и я сказал своему шоферу (в связи с ограничением в целях экономии продажи бензина частным лицам мы, ездили только на казенных машинах), так вот, я приказал шоферу отвезти меня на Большие бульвары.
На площади Опера мела метель. На обочинах тротуаров Итальянского бульвара выросли белые сугробы. По заснеженной мостовой осторожно скользили редкие автобусы и такси.
Я повторил ту прогулку, которую мы когда-то совершали с Лидой, и мне казалось, что я иду по незнакомому городу. Тускло светили уличные фонари, отражаясь желтыми бликами в темных окнах домов и магазинов. На бульваре Монмартр единственное открытое кафе было пустынно. У слабо освещенного входа в кинотеатр "Рэкс" топталось несколько человек. Афиши объявляли программу из двух фильмов: "Новые времена" Чаплина и "Кубанские казаки" Пырьева. Возвращаясь по другой стороне бульвара Революции (бывший бульвар Капуцинов), я наткнулся на одинокого продавца жареных каштанов, который грел озябшие руки над раскаленными углями. Горсть каштанов стоила сто франков, но я купил горячий пакетик на память.
14
Мне выделили отдельный вагон (со спальней, столовой, кабинетом), в каких ездят члены Политбюро и первые секретари обкомов. На Северном вокзале меня провожали посол, советники посольства, министр внутренних дел Франции товарищ Фрашон, председатель Комитета госбезопасности Франции Мишель Жиро и его первый заместитель Белобородов. Мне пожелали счастливого пути, удачного доклада и скорейшего возвращения.
На поезде из Парижа до Москвы - двое суток. Я прибывал в Москву за полтора часа до начала заседания Секретариата.
Не тратя времени на созерцание мелькавших за окном пейзажей, я приступил к составлению доклада. Поздно вечером молчаливый официант сервировал мне роскошный ужин с балыком, устрицами и белым вином. Проснулся я уже на территории ГДР.
Я закончил примерно две трети доклада, когда поезд остановился на какой-то маленькой польской станции. В дверь постучали. Я подумал, что это официант принес кофе, и крикнул "входите", не поднимая головы.
- Привет, шахматист, - раздался знакомый голос.
В кабинет протиснулся Илья Петрович и плотно закрыл за собой дверь.
Мы обнялись, расцеловались. Илья Петрович немного постарел за эти годы, нo в общем-то не изменился. После первых бессмысленных восклицаний и вопросов Илья Петрович меня прервал:
-Я должен буду сойти до-советской границы. В вагоне все наши ребята, а на границе меня засекут. Учти, в принципе мы с тобой не виделись. Так что слушай внимательно, времени в обрез. Твои дела плохи, очень плохи. Тебя будут снимать со всех постов. В Секретариате накопилась куча жалоб. ЦК ФКП тобой недоволен - вмешиваешься в его прерогативы. Министерство обороны до сих пор не простило, что ты отдал американцам подлодку "Индепанданс". А знаешь сколько "телег" в МИД накатал на тебя посол? Плюс - положение во Франции аховое. Вместо ожидаемой экономической поддержки Франция сама нам влетает в копеечку. Секретариат ищет виновных. Точнее - уже нашел. Генерал Зотов плохо провел операцию: не рассчитал, не предвидел, не сориентировался на месте, не предупредил и так далее.