Страница 91 из 154
– Это мне тоже известно. Дальше.
– Насколько я понимаю, графиня полностью следует его указаниям, которые он неизвестным нам способом передаёт через своих помощников, составляющих небольшую армию, формально находящуюся в подчинении руководства банка, - продолжил адмирал. - Несколько десятков бывших русских моряков и офицеров. Тех, что видели всё на свете, в том числе и то, что человеку не положено видеть.
– Вот как. Интересно, - король покосился на Черчилля, с невозмутимым видом смакующего сигару.
– Именно.
– Откуда они вообще взялись?
– Ну… Это довольно странная история, Ваше…
– Послушайте, адмирал. Я понимаю, что вы не готовились к докладу, особенно по этому конкретному поводу. Но, несмотря на это, я всё же не готов быть настолько снисходительным, - Эдуард артикулировал "настолько" таким тоном, что Синклер покраснел. - Я внимательно слушаю вас.
– Они находятся на территории Соединённого Королевства совершенно законно, ваше величество. Многие из них имеют андоррское подданство и дипломатический иммунитет.
– Андоррское?!
– Вашему величеству, безусловно, известно о перевороте, вернее, монархической революции, происшедшей летом тридцать четвёртого в Андорре[41] . Андоррский Совет Долин провозгласил независимость княжества и вручил великокняжескую корону некоему лицу, которое, по нашим сведениям, является бывшим офицером русского Флота. Великий Князь Андорры Константин Первый, ваше величество.
– Почему вы решили, будто он непременно моряк?
– Новый флаг Андорры поразительно похож на русский военно-морской, ваше величество.
– И что же?! Вы хотите сказать - между частной, как вы, адмирал, изволили выразиться, "армией", подчиняющейся графине Дэйнборо, и переворотом в Андорре существует какая-то связь?!
– Именно так, ваше величество.
– И какова же она?! - стараясь, чтобы содержащийся в его тоне сарказм окончательно не обескуражил Синклера, спросил Эдуард.
– Этого, ваше величество, я не знаю, - и Синклер тоже покосился на Черчилля, который всем своим видом демонстрировал - он, адмирал Синклер, несёт совершеннейший вздор, а он, Черчилль, вынужден тратить на это своё драгоценное время.
– И как же вы можете это хотя бы косвенно аргументировать?!
– Первым крупным кредитом, который выдал "Фалкон" после поглощения "Бристоля", был кредит правительству Андорры. В Андорре выстроен аэродром, несколько гостиниц, оборудованы горнолыжные спуски - по последнему слову техники, открыт филиал "Фалкона", который, естественно, не облагается никакими налогами, всем сотрудникам "Фалкона" предоставлено андоррское гражданство. Великокняжеская гвардия состоит, разумеется, тоже из бывших русских военных, которым в этих горах сам чёрт не брат. Епископ Урхельский, один из двух соправителей, признал суверенитет Константина Первого буквально через несколько часов. Республиканское правительство Испании - тоже. Франция некоторое время не могла определиться, однако уже зимой тридцать четвёртого приняла верительные грамоты посла Андорры.
– А население?!
– Население Андорры полностью на стороне новой власти, ваше величество. Я полагаю, не стоит забывать, что всё это самое население уместится на двух улицах Ист-Энда. В их поддержке нет ничего странного. Принят целый ряд законов, которые упорядочили землепользование и распоряжение недрами, введено избирательное право, Совет Долин наделён функциями законодательного органа, учреждён университет…
– Тоже на деньги "Фалкона"?
– Вероятнее всего, да. Хотя, полагаю, финансовый климат Андорры привлекателен сегодня отнюдь не только для "Фалкона".
– А графиня?
– Графиня побывала в Андорре - это всё, что нам на сегодняшний день известно.
– То есть ничего. Восхитительно, - Эдуард развернулся к Черчиллю. - Сэр Уинстон?
– Это, действительно, замечательный в своём роде исторический и политический курьёз, ваше величество, - пожал плечами Черчилль. - Да, графиня обращалась в том числе и ко мне с просьбой повлиять на французское правительство в вопросе урегулирования Андоррского кризиса. В обмен на гарантии лояльности этого самозваного князя. Надо отдать ему должное, он оказался весьма ловким и полезным типом. У графини, знаете ли, фантастическое умение ладить с самыми разными людьми. Правительство вашего величества, имея андоррские гарантии лояльности, располагает теперь весьма интересным инструментом в Пиренеях. Сегодня, когда события в Испании приняли столь трагический и прискорбный во всех отношениях оборот, переоценить значение такого инструмента вряд ли возможно.
– А какова позиция Андорры?
– Строгий нейтралитет, как и следовало ожидать, милорд, - покровительственно кивнул Черчилль. - Князь имеет отличные связи в обоих противоборствующих лагерях, и его авторитет растёт, словно на дрожжах. Я думаю, что ключом к урегулированию испанской проблемы станет Андорра. Именно через неё идут денежные потоки в обе стороны. И не только денежные, надо полагать. Видите ли, ваше величество. Никто, собственно говоря, не мог предположить, что ситуация на Пиренеях станет настолько напряжённой. А сегодня, когда под угрозой наш суверенитет над Гибралтаром, связи "Фалкона" с Андоррой и лояльность Константина - всё это приобретает неимоверно важное значение.
– И как вам удалось уговорить французов, сэр Уинстон?
– Это оказалось даже легче, чем мы могли предположить. Никому не нужен очаг напряжённости, даже такой, на первый взгляд, ничтожный, как Андорра. Не следует забывать - объективная трудность горного пейзажа совершенно не располагает ни к масштабным сражениям, ни к применению тяжёлого оружия. А без этого партизанская война в горах, даже если её ведёт крошечный отряд до сотни человек, может сделаться мощнейшим фактором нестабильности для государства, чувствующего себя и поувереннее, чем Французская республика. Коммунисты немедленно вцепились бы Думергу[42] в глотку за то, что тот "топит в крови национально-освободительное движение народа Андорры", не остались бы в стороне и другие желающие половить рыбку в такой мутной луже. Насколько я знаю, все андоррские гостиницы были под завязку набиты щелкопёрами всех мастей, только и ожидавших чего-нибудь погорячее. Кстати, их поили и ублажали за счёт князя, так что настроение прессы, очарованной идиллическими патриархальными пейзажами Андорры, легко себе представить. При тогдашней чехарде французских правительств моральное поражение Третьей республики было более чем вероятно. В интересах не только внутриполитической, но и европейской стабильности в целом французскому МИДу следовало воздержаться от резких демаршей и силовых методов.
41
Андорра - маленькое, не имеющее выхода к морю, княжество в южной части Западной Европы, расположенное в южных Пиренеях и граничащее с Францией и Испанией. Топоним "Андорра" происходит от Аэндор, иначе Ен-Дор (Эндор) (источник Дора, или источник дома, жилища; Нав. 17:11, 1Цар. 28:7) - города или селения в пределе колена Иссахара, между горами Фавором и малым Хермоном, при потоке Киссоне. При этом месте потерпел великое поражение, в дни Деворы и Варака, Иавин, царь Асорский (Суд. 4 и 5). Сюда приходил ночью царь Саул к известной Аэндорской волшебнице, и просил ее вызвать ему пророка Самуила (1Цар. 28:7).
42
Думерг Гастон (1863 - 1937) французский государственный деятель. Радикал-социалист. Получил юридическое образование. В 1902 впервые вошёл в правительство и неоднократно был министром. В 1924-31 президент Франции. После провалившегося фашистского путча 6 февраля 1934 Думерг образовал правительство "национального единства" (7 февраля - 8 ноября 1934), которое предприняло безуспешную попытку добиться усиления исполнительной власти с помощью реакционной конституционной реформы.