Страница 83 из 154
– Отличается, Яков Кириллович. И вам это получше других известно. Именно существом отличается. Может быть, вы полагаете, что товарищ Сталин этого не понимает? Так вот - ошибаетесь. Понимает. Хорошо понимает. Лучше многих понимает.
– Потому и решение лежит прямо на поверхности, - кивнул Гурьев. - А название - это важно, крайне важно и крайне существенно. Но и это мы тоже придумаем. В своё время.
– А не опасаетесь, Яков Кириллович, что люди вас не поддержат?
– Люди? - Гурьев сделал вид, что задумался. - Народ творит историю в лице и руками лучших своих представителей, Иосиф Виссарионович. Роль личности в истории - тот самый камень, на котором марксизм спотыкается, падает и с треском ломает себе шею. Да зачем я вас уговариваю - вы сами убеждаетесь в этом едва ли не ежедневно. Народу нужно заботиться о хлебе насущном - а о такой ерунде, как история, ему даже думать некогда. Чувство истории, тем более, такое острое, как у вас, извините за резкость, далеко не всем присуще.
– Мне? Да, мне присуще. Как и вам.
– И мне присуще, только хвастаться тут нечем - врождёнными качествами, как умом или красотой, воспитанному человеку гордиться не пристало. Ваше, выстраданное - именно поэтому во много крат ценней.
– Значит, всё-таки царь. Ладно. Допустим, это интересно. Интересно России. Интересно, что скрывать, и лично товарищу Сталину. Да. Интересно. А есть ли у вас, Яков Кириллович, конкретные предложения? - Сталин прищурился, рассматривая Гурьева.
– Есть, Иосиф Виссарионович. Не у Якова Кирилловича - у товарища Сталина. И очень много. И что характерно - ни одного завирального, невыполнимого, невозможного. Мои друзья подадут товарищу Сталину мысли товарища Сталина, оформленные очень красиво и замечательно детально - в виде проектов постановлений и резолюций. И сами же бросятся это всё воплощать в жизнь. Строить и муштровать аппарат, рвать зубами глотки. Готовить элиту. Чистить страну. А товарищ Сталин обеспечит им возможность работать - назначит какого-нибудь троцкиста-зиновьевца, который, завывая от счастья, - облекли доверием, простили! - перебьёт всю эту троцкистско-бухаринскую, право-левую сволочь, всех этих пламенных рррыволюцыонэров, которые только горло на митингах драть горазды, а больше ровным счётом ни на что не способны. Всех этих горе-вояк, троцкистов-танкистов-кавалеристов, мечтающих затопить железным танковым морем весь мир, вместо того, чтобы строить державу. А как же социализм, как же счастье всех трудящихся, спросит Якова Кирилловича товарищ Сталин. А никак, ответит Яков Кириллович товарищу Сталину. И Яков Кириллович, и товарищ Сталин уже давно выросли, чтобы верить всерьёз в эти глупые троцкистско-бухаринские сказки. Держава - это реально. А счастье, справедливость - это миф. Оставим это товаристчу Троцкаму. Хай себе тешится. Великий Сталин выше этого. Неизмеримо выше. Великий Сталин - не узурпатор, не убийца партии, не предатель Ленина. Великий Сталин, Иосиф, сын Виссариона - великий государь, равный Ивану, сыну Василия, и Петру, сыну Алексея. Великий Сталин - созидатель и собиратель державы, строитель Великой Империи от моря Волошского до моря Жёлтого, от моря Белого до моря Чёрного, от Варшавы до Порт-Артура. Собравший, создавший её для царя и щедро, великодушно вручивший царю - храни, царь-государь, державу русскую, не урони ни деревца, ни камушка! Как, Иосиф Виссарионович? Чувствуете себя персонажем "Фауста" Гёте?
– И это вы знаете, - покачал головой Сталин. - Удивительный вы человек, Яков Кириллович. Интересный человек. И друзья у вас такие?
– Друзья - это эвфемизм, Иосиф Виссарионович, - вздохнул Гурьев. - Разве может такой человек, как вы или я, позволить себе иметь друзей, Иосиф Виссарионович? Друзья - это не для нас. Вот мы с вами - да, мы можем попробовать подружиться.
– И кто же это? Помощники? Подручные?
– Подручные - это у палачей, Иосиф Виссарионович. А у нас с вами - соратники, соработники. Сотрудники.
– И много их?
– Нет, - пожал плечами Гурьев. - А зачем их - много? Нужны правильные люди на самых важных, ответственных местах. Ключевых. Правильный инструмент в нужной точке приложения сил. Вы боитесь моих друзей, Иосиф Виссарионович? Вот это совершенно напрасно. Они-то как раз понимают, кто вы. Почему именно вы. Меня на месте товарища Сталина гораздо больше пугали бы какие-нибудь дуры, которые носятся по Москве и рассказывают всем подряд, что её с Борей дети любят сначала товарища Сталина, а потом уже её Борю и её, дуру. Это психоз, а психопатов я опасаюсь. Да они и бесполезны вовсе, психопаты.
– И в этом тоже товарищ Сталин виноват?
– Конечно, нет. Просто товарищу Сталину нужно подать вместо шашки - скальпель. Товарищ Сталин - прекрасный хирург, только вот шашкой в ране ковыряться очень уж несподручно. Вот тут и появляется, как чёртик из коробочки, Яков Кириллович со своими друзьями. С великолепным набором хирургических инструментов отечественного и зарубежного производства, новеньким автоклавом из нержавеющей стали, яркими галогеновыми прожекторами, с инструкциями по применению, антисептическими средствами и прочими, абсолютно для настоящего хирурга необходимыми, причиндалами. А этих, у которых для хирурга - такого хирурга! - ничего, кроме старой ржавой шашки, не нашлось, - Гурьев в недоумении развёл руками и вздохнул. - Да зачем же они нужны?
– Выходит, что никак товарищу Сталину без Якова Кирилловича не обойтись?
– Товарищу Сталину никак невозможно, в первую очередь, обойтись без товарища Сталина. Товарища Сталина никто заменить не может. Товарища Сталина, который понимает, что он станет делать, а, главное, каким способом. Потому что в этом случае нет равных товарищу Сталину. Никто не сможет, не сдюжит. А товарищ Сталин - сделает. А Яков Кириллович… Что ж. Можно и на костылях выучиться бегать. Вот только костыли - не ноги. Так что - не исключена вероятность, что и Яков Кириллович окажется товарищу Сталину весьма кстати. Ведь что такое чудо? Чудо - это хороший инструмент в умелых руках. А когда руки кривые, то и самым дорогим инструментом можно лишь очень больно пораниться.
– И что же - каждый раз Яков Кириллович будет вот так, посреди ночи, ниоткуда появляться? Охранников усыплять? А то и убивать. Нехорошо ведь это. Нехорошо.