Страница 55 из 154
– Я не знаю, о ком - и о чём - вы говорите.
– А вот мистер Дейч знал. Знаете, Виктор, вы оба - и этот вечный, вроде меня, скиталец, сын словацкого учителя, и вы - сумели, в общем, меня удивить. Единственное, чего я не могу понять: что у вас может быть общего? Или вы думаете, ваши контакты трудно было отследить? По-моему, только тупые ослы-педерасты из британской разведки могли не заметить, что вы оба тут под самым носом у них вытворяете. Так что же у вас общего? Вы мне не расскажете?
– А этот - как вы его назвали? - этот господин - он вам ничего не рассказал?
– Нет. Он продемонстрировал такое стремление воспарить к мировой революции, что пришлось его слегка… гм… заземлить. А то ведь буйные кембриджские идеалисты просто переключились бы с вашего канала связи на его. А это весьма не душеполезно. Весьма.
До Дейча-Ланга Гурьев пока не добрался, но Ротшильду не следовало об этом знать. Тем более, это скоро произойдёт, подумал он. Мои псы войны голодны, им нужно научиться охотиться. И - без Дейча охота на кембриджский кружок юных "сицилистов" могла не состояться, а этого допускать было ни в коем случае нельзя. Ни упускать этих золотых мальчиков, ни сдавать их секретной службе Гурьев вовсе не собирался.
– Вы… вы сумасшедший психопат, - Ротшильд задрал подбородок и закрыл глаза.
– А я думал, вы больше не станете ругаться, - Гурьев вздохнул. - Боже ты мой, я потратил больше часа, и до сих пор не узнал больше того, что уже знаю. Это мне не нравится. Вы слышите, барон? Не нравится.
– Я не… Этот орёл… Я не знал.
– А что - если бы знали, повели себя иначе?! С чего вы взяли, что меня интересуют ваши извинения?! Я не исповедник, чтобы вы передо мной каялись. Мне нужны ответы на вопросы, только и всего. Кольцо у вас? Где оно? Зачем оно вам?
– Не могли бы вы задавать ваши вопросы помедленнее? Я не могу сосредоточиться. О каком кольце идёт речь? У меня много колец, как вы понимаете.
– Понимаю. И вы понимаете, о каком именно кольце речь. Я слушаю.
– Какое отношение вы имеете к нему?
– Нет, ну это просто уже становится по-настоящему весело, - приподнял плечи Гурьев. - Неясно, кто кого допрашивает. Кольцо у вас, Виктор?
– Оно бесполезно. Оно ничего не значит. Вы не сможете им воспользоваться.
– Ф-фу, - Гурьев поджал губы. - Виктор, отвечайте на вопрос. Мне всё равно, что вы думаете. Или что думает этот зверёк у вас внутри.
– Кольцо в Москве. То, что вы ищете, не здесь. Возвращайтесь туда.
– Я ищу кольцо, Виктор, - терпеливо, как ребёнку, повторил Гурьев. - Вы врёте и тянете время. Я ищу кольцо. Я не собираюсь его никак использовать, кроме как по его прямому назначению - как венчальное кольцо. Где оно?
– Каким?!? - на лице у Ротшильда изобразилась такая бездна удивления, что Гурьев испытал почти непреодолимый соблазн поверить ему. - Каким, вы сказали?! Венчальным?!
– Венчальным, обручальным. Какая вам разница?
– Так вы ничего… вы не знаете, - в голосе Ротшильда послышалось неимоверное облегчение. - Вы не знаете. Мне нужно выйти отсюда, и я немедленно отдам распоряжение вернуть вам это дурацкое кольцо.
– Какая щедрость. Кольцо работы Бенвенуто Челлини, с изумрудом на двенадцать каратов и двенадцатью четвертькаратными бриллиантами, не считая мелочи по одной десятой - сорок восемь штук. Я просто вас выпущу, а вы - просто выйдете и просто отдадите распоряжение. Интересно, вы всегда так недооцениваете противников? Удивительное самомнение. - Гурьев снова вставил шприц в катетер и ввёл ещё немного "правдотина". - Ладно, оставим пока кольцо. Походим немного кругами. При чём тут графиня Дэйнборо?
– Я не понимаю…
– Понимаете, Виктор. Всё вы прекрасно понимаете. Не нужно сопротивляться этому пониманию. Нужно просто отвечать на вопросы. Вежливые, спокойные вопросы. Отвечайте на мои вопросы, Виктор. Это совсем не трудно - ответить на несколько вопросов. А потом можно будет отдохнуть. Договорились?
– Я не хочу.
– Я знаю. Но это очень нужно, Виктор. Простые вопросы - простые ответы. И тишина. Ведь нужно наказать графиню Дэйнборо, правильно, Виктор? За что нужно наказать графиню? Что она сделала?
– Нельзя, чтобы она смогла… Ей нельзя давать возможность… Чтобы мальчишка… Мальчишка не должен ничего знать. Нельзя допустить, чтобы она сказала ему.
– Она не скажет, Виктор.
– Вы… не понимаете… Этого нельзя допустить. Пока она жива, он может узнать. Только она может сказать. Только у неё есть такое… Она обязана сказать. Не может не сказать. Вы уже знаете… Я чувствую, вы знаете.
– Вы хотите её убить?
– Вы не понимаете… Я не убийца… Я охотник… Это такая кровь… Её можно почувствовать. Её нельзя не чувствовать… Нельзя убивать. Нужно просто… заставить умереть. Вы можете? Заставьте её.
Сковать тебе чего-нибудь железного, подумал Гурьев, или так сойдёт? Кто из них говорит со мной сейчас - зверь или человек? Или - уже нет никакой разницы?
– Конечно, Виктор. Конечно. А зачем?
– Графиня - недоразумение, - пробормотал, уже несколько расслабленно, Ротшильд. - Всё это - недоразумение, его надо прекратить. Прекратить во что бы то ни стало… Просто маленькая смазливая шлюшка… Как могло… не понимаю… Это кровь. Всё дело в крови. Вы не понимаете. Надо остановить. Тогда можно работать. Можно спокойно работать, потому что эти люди… Люди с этой кровью… Они всегда вмешиваются, постоянно мешают… Надо всё это остановить, потому что уже слишком много времени… Дайте мне воды. Я хочу пить.
– Я дам вам воды, Виктор. После того, как вы ответите на мои вопросы.
– Что… Чего вы не знаете? Эта кровь… вы знаете, что это за кровь?
– Знаю. При чём тут Коминтерн?
– Они хотят… договориться.
– С кем договориться?
– С ними… вы знаете. Я с ними. Это величайшая перспектива. Это новые горизонты науки и техники, это новое, невероятно мощное оружие, неисчерпаемые источники энергии, это выдающиеся возможности стандартного конвейерного производства, унификации всего, это симбиоз разумных существ в рамках самой передовой социальной системы, когда никому не нужно заботиться о мелочах, когда всё мгновенно решается для… Это и есть коммунизм. Это великое будущее. Разве всё это не стоит настоящих жертв?! Люди - это всего лишь топливо истории, её пища. Только мы… Такие, как вы и я, только мы делаем историю. Вы прекрасно знаете это. Вы же умный человек, вы не можете отрицать, что…