Страница 52 из 154
Гурьев не стал утруждать себя ответом. Он ждал.
– Отпусти меня, - повторил голос немного тише. - Моё имя - Ардзаа. Отпусти меня.
– Выходи, - спокойно сказал Гурьев. - И попробуй уйти.
– Отпусти меня, - рычание, казалось, наполнило всю комнату. - Я убью твою шлюху. Убью щенка. Убью всех.
– Уй, - Гурьев сложил губы трубочкой и сморщился, копируя интонации какой-нибудь торговки рыбой с одесского Привоза. - Йа фсся дражжу. - И усмехнулся, не испытывая ничего, кроме удивления: - Ты что, пугаешь меня, зверёк?
– Отпусти меня, - рёв раздавался на пределе, так что Гурьев уже начал беспокоиться - сидящее внутри Ротшильда нечто, пытаясь воздействовать на психику модуляциями воздуха, проталкиваемого через гортань и связки, могло не на шутку повредить достаточно нежные ткани. - Отпусти.
– Эй, зверёк, - почти ласково произнёс Гурьев. - Советую вести себя потише, ты ему всё там порвёшь. У тебя была возможность удостовериться, что фокусы, рассчитанные на монахов святопупского монастыря или бобруйских цадиков, на меня не действуют. Хочешь поиграть? Возвращайся назад, с его мозгами и волей у тебя может получиться выйти отсюда внутри этого тела. А так - извини, никаких шансов.
– Это не я. Отпусти.
– Ах, не ты?! - радостно удивился Гурьев. - Какая прелесть. А кто?
– Алоай. Отпусти.
Ну и чепуха, подумал Гурьев. Да это же просто не может быть правдой. Однако…
– Я сказал, что тебе следует делать. Выходи или возвращайся. Это всё, - Гурьев прищурился, ощущая - или всё-таки видя? - едва заметный "туман", окутывающий тело Ротшильда.
Секунду спустя тело Виктора обмякло, голова безвольно свалилась набок. "Туман" исчез, и рукояти перестали пульсировать, вернувшись в состояние лёгкой, но ощутимой вибрации. Гурьев, сложив мечи, откинул тонкое одеяло и проверил пульс, оказавшийся вполне пристойным - пульс человека, находящегося в глубоком обмороке. Покачав головой, Гурьев поднял глаза в угол комнаты, где находилось окошко с объективами, и помахал ладонью - всё в порядке. И вышел.
В "тамбуре", отделявшем комнату узника от коридора и прочих помещений, Близнецы "успокоились". Удовлетворённо кивнув, Гурьев повернул маховик замка, распахнул дверь и шагнул в коридор.
В "караульной" его уже ждали - два "курсанта", отец Даниил и Ладягин. "Курсанты" смотрели на маленькие, расположенные за мощными, наполненными водой стеклянными линзами, экранчики приборов, похожих на осциллографы. Изображение комнаты с Ротшильдом, конечно, оставляло желать много лучшего, но на безрыбье и ёрш - стерлядь, подумал Гурьев. Вот только лица присутствующих ему не понравились.
– Что это вы, господа мои, - намеренно пропихивая насмешливые интонации в голосе, проговорил Гурьев, - такие серьёзные? Бабы-яги испугались? Не ожидал от вас, господа офицеры. Да какая-нибудь товарищ Землячка[28] , не закованная в железа да не опоенная бромом до надлежащей кондиции, пожалуй, поопаснее будет, чем эта карикатура. Вот не ожидал, господа, не ожидал. А вы что, батюшка?
– Господи, спаси и помилуй, - священник перекрестился, и его примеру, словно очнувшись, последовали остальные.
Гурьев воздел очи горе:
– Я услышу что-нибудь конструктивное сегодня, господа?!
– Услышите, Яков Кириллович, - пообещал священник, пристально разглядывая Гурьева. - Непременно услышите, можете не сомневаться.
– Что вы на меня так смотрите, отче? - уже почти в самом деле раздражаясь, произнёс Гурьев. - А-а-а, понимаю. Согласно вашим сведениям, почерпнутым из крайне достоверных источников, демоны боятся только двух типов сущностей: архангелов либо демонов высшего порядка. Ну, и кем же вы меня числите? Очень, очень интересно.
– Числю вас необыкновенно язвительным молодым человеком, Яков Кириллович, - без улыбки ответил священник. - Веселья, однако, разделить не могу.
– Ну, не надо, - пожал плечами Гурьев и плюхнулся в кресло. - Владимир Иванович?
– Что он… говорил?
– Просился погулять. Обещал "ффссехх уппить". Надувал щёки барона, пускал ветер, правда, спасибо, только изо рта. В общем, жалкая, ничтожная личность, - увидев, что надлежащий эффект достигнут, и лица у присутствующих несколько смягчились, Гурьев удовлетворённо кивнул: - Этот зверёк оказался даже вежливее предыдущего, он…
– Молчите! - резко наклонился к нему священник. - Не произносите даже мысленно! Он назвался?!
– Да, - Гурьев улыбнулся. - Не только назвался сам, но и любезно сообщил имя предыдущего визитёра.
– Я так и знал, - пробормотал Ладягин. - Так и знал. Я думаю, имя - это некий код информационной структуры, некая ключевая комбинация, произнеся которую, его… можно вызвать… переместить… Например… в себя… Господи, помилуй!
– Так он что же, рассчитывал, будто я, потрясённый тем, что мне открыто - ах, ох, ух! - имя демона, начну его склонять и спрягать на все лады?! И тем самым… - Гурьев прищурился. - Нет, что-то в этом, конечно же, есть. Неужели он на это рассчитывал?
– А вы… не собирались? - спросил священник, не сводя с него взгляда.
– Это когда вы на меня заорали? - приподнял Гурьев правую бровь. - Ну, я не так глуп, как вам могло бы показаться, отче. Или вы опасались, что он "зачепился" и сейчас "потянет меня за язык"?
– Представьте себе, опасался, - кивнул священник. И продолжил задумчиво: - Всё-таки странно. Ведь он не может не понимать, что иного выхода, кроме другого тела, у него нет. Почему он не попробовал?
– Потому что там были не вы и не я, батюшка, - сказал Ладягин. - А Якова Кирилловича, да ещё при мече, они боятся.
– А вы что молчите, господа? - обратился Гурьев к офицерам. - Хочу услышать и ваши соображения.
– Нет никаких соображений, Яков Кириллович, - щёлкнул каблуками Карташев. - Пока нет. Слишком мало сведений. Согласен с господином Ладягиным и батюшкой в том, что имя называлось с умыслом принудить вас к произнесению оного. Всё остальное не заслуживает доверия.
– И я не расположен ему доверять - даже в том, что касается их пресловутых имён, - Гурьев провёл тыльной стороной ладони по подбородку. - Вообще, всё это напоминает дешёвую оперетку, вы не находите?
28
Розалия Землячка - одна из главных руководителей (вместе с Бэлой Куном) карательных акций, массовых бессудных расстрелов, проводившихся в Крыму после эвакуации Белой армии. Жертвами Землячки и Куна стали огромное количество офицеров армии П. Н. Врангеля, которые, поверив обращению М. В. Фрунзе, обещавшего им прощение, сдались красным. Их уничтожение принимало кошмарные формы, в т. ч. их грузили на баржи и топили в море.