Страница 31 из 154
– Зачем?! Я вот вам скажу, зачем. Конечно, если вы не еврей - откуда вам знать даже такие до смешного простые вещи!? Две тысячи лет, мистер Гур, евреи мечтали о Иерусалиме. Это делало их евреями и помогало оставаться ими - две тысячи лет. А потом приходит этот, как говорят ашкеназы, поц - и заявляет: я лучше знаю, о чём следует думать или не думать евреям, о чём им мечтать и на что надеяться. Почему?! Оказывается, потому, что он - Ротшильд и у него есть какие-то там деньги! Так я вам скажу по секрету, мистер Гур: пусть он катится к чёрту - вместе со своими деньгами! Конечно, не все Ротшильды - такие мерзавцы. Был всё-таки один нормальный. В семье, знаете, не без урода!
Извивы талмудической логики Милрайса откровенно забавляли Гурьева, хотя он и понимал, что ничего смешного в словах ювелира на самом деле нет.
– Так вы - сионист, мистер Милрайс?
– Да какой же из меня сионист, юноша?! Сионисты - это ваши ровесники, а мне сионизм - одна головная боль. Но еврей без Иерусалима - это не еврей. А сионисты это понимают. И я понимаю. Наверное, я сионист, хотя своего сионизма я уж точно не переживу… Слушайте, а зачем вам всё это?!
– Интересно, - пожал плечами Гурьев. - Знаете, вы необыкновенно напоминаете мне моего деда, мистер Милрайс. Хотя он был не сефардом, а ашкеназом. И, конечно, точно таким же, как вы, сионистом.
– Ага. Ну, я должен был сразу понять - если вы знаете, кто такие ашкеназы и сефарды…
– Я даже знаю, что такое "поц", - улыбнулся Гурьев.
– А графиня? Она знает?! - уставился на него ювелир.
– Что? Как переводится на английский слово "поц"?
– Не путайте меня! Про деда!
– Конечно, - пожал плечами Гурьев. - Мой дед не был большим праведником, но он был человеком слова. По-моему, достаточный повод помнить о нём и хорошо к нему относиться.
– Так значит, эта девочка ещё лучше, чем я сначала решил, - вздохнул ювелир и покачал головой. - Эх, юноша… Или вы - великий артист, или… Или мне можно вам поверить. Отчего-то мне кажется, что вас не интересуют пятипроцентные скидки…
– Совершенно не интересуют, мистер Милрайс. Торговаться я не обучен, хотя дедушка делал это виртуозно. А что, для евреев у вас специальные скидки предусмотрены?
– Да прямо! - рассердился ювелир. - При повторном заказе больше ста фунтов - пять, больше пятисот - десять процентов! Но только так - и всё! Гои, евреи, марсиане - идите все к чёрту! ваша графиня однажды чинила у меня часы своего дворецкого - подарок старого графа! А, вы ни черта не знаете… Это был настоящий Бреге с турбийоном из второй серии[15] ! Вы понимаете, что это значит?! Вы понимаете, сколько стоит такая работа?!? Она говорит, - он так ими гордится! Вы можете их починить? Могу ли я их починить?!? Что за идиот! Как можно сломать в таких часах турбийон - скажите мне, как?!? Я вам сам скажу, как! Нужно хорошенько закрепить их на своём дурацком котелке для овсянки - а потом разбежаться и со всего маху врезаться им в стену какого-нибудь их дурацкого замка потолще!!! Что вы улыбаетесь?! Вы понимаете, я ревел, как последний идиот, когда она ушла от меня со своими дурацкими часами?!? Женитесь на ней - или вы идиот ещё хуже меня!!!
– Я подумаю, - вздохнул Гурьев.
– Нет, вы посмотрите только на него - он подумает!!! Ещё один хахам гадоль[16] ! Когда надо думать - его нет! А когда надо хватать и бежать - он думает! Что вы смеётесь?! Что такого смешного в моих словах?!
Ну, вот - а ты сомневалась, что старик тебя запомнил, Рэйчел, подумал Гурьев, без всякого стеснения наслаждаясь происходящим. Ты всё-таки должна была предупредить меня, Рэйчел. Обязана была предупредить - по-настоящему. Совсем не так, как ты это сделала. Но я знаю, что тебе просто даже в голову это не пришло, моя Рэйчел. И не могло прийти - уж такая ты есть, моя Рэйчел. Он прав, моя Рэйчел. И сам не подозревает, насколько.
– Ничего, - продолжая улыбаться, заверил старика Гурьев. - Совершенно ничего, уверяю вас, мистер Милрайс. Я чувствую себя совершенно дома, и меня это радует.
– Сварить вам кофе? - проворчал ювелир. - Будете совсем как дома. Между прочим, в этой стране никто не умеет лучше меня чинить часы и варить настоящий тунисский кофе. Это же англичане. Они могут только выгонять из него пену. Ничего не понимают совершенно - а тем более, как надо варить кофе. Хотите?
– Хочу, - кивнул Гурьев. Наверное, Бог иногда всё-таки заглядывает на Землю, решил он. Ну, редко, конечно, и так - одним глазком. Но… - Очень хочу. Спасибо. Можно задать вам вопрос?
– Ну, задайте.
– Тот молодчик от Ротшильда, - вам не захотелось узнать, зачем он приходил?
– Затем же, за чем и все остальные ко мне приходят. Вы вот, например, - зачем? - Милрайс вдруг уставился на Гурьева: - А что, это как-то связано?!?
– Что?
– Графиня?! И Ротшильд?!
– Связано, - заявил Гурьев, не испытывая ни малейших угрызений совести по поводу своих умозаключений и стремления познакомить с ними ювелира. - Связано. Не знаю, как, но знаю, что связано.
Милрайс горько вздохнул и поднялся:
– Посидите, это недолго - кофе сварить.
Когда старик вернулся с двумя высокими чашками кофе, запах которого мог сбить с коня самого Салах-ад-дина, Гурьев достал изображение кольца и положил перед ювелиром:
– Хотелось бы стать счастливым обладателем хорошей копии.
Милрайс не спеша отхлебнул кофе, аккуратно поставил чашку обратно на поднос и извлёк из кармана своего необъятного жилета лупу. Он долго разглядывал рисунок, потом чуть отодвинул его в сторону. Подняв на Гурьева взгляд, сказал с ноткой уважения в голосе:
– Очень подробный рисунок. А что же, оригинала нет? Утерян?
– Украден, мистер Милрайс, - вздохнул Гурьев.
– Ага, - кивнул старик. - Хорошо, что сообразили зарисовать. Такие вещи, юноша, надо хранить, как зеницу ока, и если кому и показывать, так только в виде рисунков и фотографий.
– Каких - таких?
– Это итальянская работа, пятнадцатый век, самое позднее - начало шестнадцатого. Авторского клейма не вижу. Значит, это кто-то очень известный. Не исключено, что и сам Челлини.
– Да, мне говорили об этом.
– Ага, - повторил ювелир, снова с интересом посмотрев на Гурьева. - Вот этот узел конструкции мне не очень понятен, - Милрайс обвёл ногтем место под "короной". - И огранку художник изобразил, прямо скажем, схематично. Для ювелира, конечно…
15
Часы Бреге с турбийоном, выпущенные в период с 1803 по 1815 гг.
16
Хахам гадоль (иврит ) - великий мудрец.