Страница 109 из 154
– А вы? Вы - тоже так думаете?
– Вы беседовали с моим братом, - Рэйчел выдержала взгляд короля в упор. - Он, кажется, изложил свою точку зрения на эту проблему. Я с ним согласна. От вас зависит многое, - если не всё. Наше государственное устройство всегда оставляет монарху весьма значительную свободу манёвра. Только вот сумеете ли вы ею воспользоваться? И - для чего?
– Мы не можем править миром, - сердито дёрнул головой король. - Это глупая, очень глупая мысль. Никто не может править миром. Нужно договариваться. Но - с кем? С большевиками договориться совершенно невозможно. Я пытаюсь прощупать Адольфа, насколько он готов…
– Упаси вас Господь, милорд, - Рэйчел содрогнулась. - Этот парвеню, этот облезлый павлин, упивающийся потоком сознания, изливающегося из его рта?! А его подручные?! Мясники и лавочники, насмерть перепуганные жизнью. Готовые на всё, чтобы остановить эту жизнь. Мутная грязная пена, вынесенная на поверхность не без помощи наших политиканов и загребущих банкиров, в том числе и Ротшильдов, как это ни отвратительно!
– Мне казалось, что мистер Гитлер с некоторой предвзятостью относится к соплеменникам наших финансистов, - усмехнулся Эдуард.
– Дело не в Гитлере, милорд. Дело в деньгах. В этом всё дело. Они даже не понимают, с каким огнём пытаются играть.
– Или наоборот? Слишком хорошо понимают? Некоторые из наших общих знакомых полагают, будто самое лучшее решение из возможных - это устроить так, чтобы Гитлер и Сталин убивали друг друга, а мы…
– Какая глупость, милорд, - брезгливо поморщилась Рэйчел. - Если бы всё можно было решить рыцарским поединком этих двоих - я села бы в первый ряд зрителей, если хотите. Но беда в том, что на ристалище выйдут миллионы, одетые в хаки. Не будет рыцарского поединка. Будет бойня. Неужели вы не понимаете этого, милорд?!
– Я? Ну, я как раз понимаю.
– Я скажу вам более того. Это подлый замысел, и тот, кто нашёптывает его нашим знакомым в левое ухо, вовсе не желает помогать нам и спасать демократию от большевиков или нацистов. Он просто жаждет крови, и чем больше, тем лучше, чем больше погибнет людей, ни в чём не виновных, тем слаще. Поймите же, наконец! Неужели вам не известно, с какими силами рвутся войти в сообщение Гитлер и его мясники?!
– Мне кажется, вы преувеличиваете, миледи, - мягко проговорил Эдуард. - Да, я слышал, конечно, обо всех этих оккультных интересах. Но это…
– Демоны непременно приходят к тем, кто жаждет их увидеть. А потом - и к тем, кто ничего такого не думал. Поверьте пока мне на слово, милорд, - я имею все основания это утверждать.
– Миледи, - король покачал головой. - Миледи, не стоит подозревать меня в подобных желаниях. Да, я полагал, что Гитлер…
– И поэтому вы написали ему письмо?
– Вы… - Эдуард поднёс к губам сжатый кулак и тихонько кашлянул. - Вы знаете и об этом?!
– Я предпочла бы не знать многое из того, что мне известно, - Рэйчел сложила руки на коленях. - К сожалению, я не могу позволить себе такой роскоши. Только недавно я по-настоящему поняла, что означают эти слова Экклезиаста, - во многих знаниях таится печаль.
– Это была… ошибка.
– Да. Это была ошибка. Глупое мальчишество, совершенно недостойное монарха. Тем более - монарха британского, - голос Рэйчел звучал теперь не то, что непочтительно - сердито.
Да она отчитывает меня, как недоросля, изумился Эдуард, чувствуя, что испытывает отнюдь не гнев, а непонятное смущение в присутствии этой женщины. Да что же это со мной такое?!
Мужчины несносны, подумала Рэйчел. Несносны, как злые, невоспитанные дети. Боже правый, каково же приходится Джейку?! Единственному, наверное, взрослому в этой толпе безнадёжных детей.
– Я с большим удовольствием предпочёл бы сделать бывшее небывшим, - пробормотал король, смущаясь ещё больше и уже сердясь на себя за это. - Жаль, моя власть не простирается так далеко.
– Хотите сказать, что сегодня вы не поступили бы столь опрометчиво, милорд?
– Нет, - король выдержал взгляд Рэйчел. - Нет. И дело вовсе не в опрометчивости. Дело в другом. Мир изменился. Я тоже. Простите, миледи. И… много людей знают об этом?
– Не стоит вашего беспокойства, милорд. Как только я получу эти письма - их было всего два, не так ли? - я немедленно верну их вам. И мы забудем это недоразумение, как будто бы сделав бывшее небывшим. Вы согласны?
– Что же вы потребуете от меня взамен? - король прищурился, и пальцы его непроизвольно сжались в кулаки.
– Держать ваше слово, милорд, - лицо Рэйчел осветилось кроткой улыбкой, так что Эдуарду захотелось провалиться сквозь землю сию же секунду. - Только это, и ничего больше. Будьте самим собой. А оказанная услуга, как говорят на Востоке, ничего не стоит. Так какой же смысл торговаться из-за сущего пустяка?
– Что ж, - Эдуард выпрямился. - Не так-то легко ощущать себя жертвой вашего великодушия, миледи. Но я постараюсь. Что же касается нашего германского…
– Нет, нет, милорд, - перебила его Рэйчел. - Пожалуйста. Это чудовище, трупный червяк. Он использует любую нашу слабость, любой промах, чтобы подмять под себя всё. В его уме, в его притязаниях, даже в его воле нет ничего от мужчины. Это слабый человек, пытающийся жестокостью скрыть недостаток энергии, поразительные слабости, болезненный эгоизм, неоправданное высокомерие. Он, вся его мистика и эстетика - наиболее законченное воплощение зависти. Как все диктаторы, Гитлер любит только тех, кого он может презирать. Он опасен. Чудовищно опасен!
– А большевики? Разве не более они опасны?
– Там Джейк. Он найдёт выход.
– Неужели?
– Непременно. Иначе не может быть. А с этим чудовищем… Он - наша задача. Мы должны его остановить. Удержать.
– Вот видите, - король опустил плечи. - А ведь его сторонники - и не только сторонники - тоже тянутся к Уоллис. Мне уже сообщали, что некоторые из открыто симпатизирующих Адольфу персон пытались, и пытаются сейчас, как они это называют, "влиять" на Уоллис. Она не глупа, нет! Но она доверчива. Она плохо видит интригу.
– У неё нет опыта. Да и откуда ему взяться?
– Да, да. И я о том же! Мне представлялось, мы могли бы договориться с Германией о едином фронте против большевизма. Я не возражал, когда они вернули себе Рурский бассейн, в надежде, что они поймут наше послание.