Страница 27 из 37
Энги молча слушала, как Вайнти выражает отчаяние, сомнение и неверие.
- Ты не перестаешь удивлять меня, Энги. Твоя первоклассная память была потеряна для города, когда ты посвятила свою жизнь этой омерзительной философии. Но сейчас я думаю, что твои эксперименты и надежды кончились. Я навещу твоих устозоу и решу, что с ними делать. - Вайнти заметила проходящую Сталлан и сделала ей знак следовать за ней.
Когда они подошли к тюремной комнате, Сталлаи торопливо вышла вперед, чтобы открыть комнату. Вайнти прошла мимо нее и стала смотреть на молодую устозоу, а Сталлаи тем временем стояла рядом, готовая вмешаться в случае ее возможного нападения. Самка сидела на корточках, но ее губы были приоткрыты, показывая зубы, и Вайнти почувствовала гнев при такой явной угрозе. Маленький самец молчал, неподвижно стоя у задней стены.
Вайнти обратилась к Энги и приказала:
- Покажи, чего ты достигла.
Когда Керрик услышал скрежет засова на двери, он метнулся на свое место, уверенный, что пришел день его смерти.
Исел начала смеяться над ним.
- Глупый мальчик, - сказала она, потирая царапины на своем голом черепе, - глупый и пугливый. Мараг принес нам еду и поиграет с нами.
- Мургу приносят смерть, и однажды они убьют нас.
- Глупый! - она бросила в него кожуру апельсина и с улыбкой на лице повернулась к входящим.
Первым вошел странный мараг, который тяжело ступал по полу, и ее улыбка исчезла. Однако за ним следовал другой, знакомый, и улыбка вернулась.
Она была ленивой и не очень смышленой девочкой.
- Поговори со мной, - приказала Вайнти, остановившись перед устозоу. Затем с ударением, медленно и отчетливо, как будто говоря с молодой фарт, повторила: - Поговори... со мной!
- Умоляю тебя, позволь мне попробовать первой, - сказала Энги. - Я смогу добиться от нее ответа.
- Ничего ты не сможешь. Если это существо не умеет говорить, с ним все будет кончено. Слишком много времени потрачено впустую. - Повернувшись к самке устозоу, Вайнти четко и ясно просигналила:
- Вот мое последнее требование: ты будешь говорить сейчас и не хуже, чем другие ийланы. Если ты сделаешь это, тебе будет сохранена жизнь. Разговор означает жизнь, поняла?
Исел поняла - по крайней мере, угрозу, содержащуюся в словах.
- Я буду говорить, - сказала она, но слова тану не произвели впечатления на большое безобразное существо, возвышающееся надпей. Она должна вспомнить, чему ее учили... И она пыталась, как могла, делая движения и одновременно произнося слова.
- ...хес лейбе эна уу...
Вайнти была поставлена в тупик.
- И это разговор? Что она сказала? Что значит "Старая самка растет ловко"?
Энги тоже ничего не поняла.
- Возможно, это означает, что гибкость увеличивается у самок с годами.
Гнев захлестнул Вайнти. Возможно, в другой день она могла бы принять это объяснение как доказательство того, что устозоу научилась говорить. Но не сегодня, после вчерашних оскорблений и приводящего в ярость присутствия Алакениш.
Этого было слишком много, и она даже не пыталась обходиться с отвратительным существом вежливо. Наклонившись, она схватила его обеими руками и подняла в воздух перед собой, тряся глупую тварь и приказывая ей говорить.
Однако та даже не пыталась. Вместо этого она закрыла свои глаза, из которых потекла вода, откинула голову назад, широко открыла рот и испустила звериный крик.
Вайнти не успела ни о чем подумать, как ее захлестнула слепая ненависть. Наклонившись вперед, она вонзила ряды своих острых конических зубов в глотку устозоу.
Горячая кровь брызнула ей в рот, она почувствовала ее вкус и резко отшвырнула труп, выплевывая кровь. Сталлан шевельнулась, выражая молчаливое одобрение.
- Вайнти схватила из рук Энги тыкву с водой, прополоскала рот, сплюнула и выплеснула остаток воды себе на лицо.
Слепой гнев прошел, она снова могла думать и почувствовала удовлетворение от того, что сделала. Однако она еще не закончила. Второй устозоу был еще жив, а с его смертью все его племя будет уничтожено. Быстро повернувшись, она двинулась прямо на Керрика, свирепо глядя на него.
- Теперь ты, последний, - сказала она и потянулась к нему. Отступать было некуда. Он задвигался и заговорил.
-...эсекакуруд - эсекилшаи - элел лейбе - лейбе.
В первый момент это показалось бессмыслицей, и Вайнти шагнула вперед. Затем остановилась и посмотрела на существо в упор. Оно раз за разом приседало, по крайней мере, пыталось это сделать. Но что означали эти движения из стороны в сторону? И вдруг пришло понимание - ну конечно, у него же нет хвоста, и он не может сделать все, как надо! Но если бы хвост у него был, это могло быть попыткой общения. Отдельные фрагменты соединились в мозгу вместе, и Вайнти громко вскрикнула:
- Ты поняла, Энги? Смотри, он делает это снова.
Неуклюже, но достаточно ясно для понимания, устозоу говорил:
- Я очень не хочу умирать. Я очень хочу говорить. Очень долго, очень сильно.
- Ты не убила его, - сказала Энги, когда они покинули комнату и Сталлан закрыла дверь. - А прежде у тебя не было жалости к ним...
- Те ничего не стоили. Ты должна научить этого последнего так, чтобы его можно было использовать в любое время. Здесь могут появиться другие стаи этих существ. Однако ты утверждала, что он никогда не говорил?
- Никогда. Вероятно, он более сообразительный, чем самка. Он все время следил за мной, но никогда не говорил.
- Ты лучший учитель, чем тебе кажется, Энги, - великодушно сказала Вайнти. - Твоей единственной ошибкой было обучение не того устозоу.
Глава тринадцатая
Хотя небо сверху было чисто голубым, ветер гнал через перевал мелкий снег. Порывы северного ветра поднимали его со склонов внизу, а затем холодными волнами несли через перевал.
Херилак, наклоняясь вперед, с трудом шагал через высокие сугробы. Его правый снегоступ был сломан, и это затрудняло движение, однако, остановившись для починки, он мог умереть, прежде, чем закончит ее. Потому он и спешил. Наконец, он почувствовал, что вступил на перевал и миновал его.
Когда он пересек крутой склон, серые скалы поднялись из сугробов и преградили дорогу ветру. Херилак почувствовал, что ветер слабеет. Еще несколько шагов, и он полностью стих, оставшись за скалами. Человек со вздохом сел, прижавшись спиной к шершавому камню: подъем потребовал напряжения всех его огромных сил.