Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 28

67. КАЮТА КУФФАРИ. ДЕНЬ

В слабом свете, проникающем в каюту через иллюминатор, Ильдебранда Куффари, тоже одетая в траур, завершает свой туалет перед зеркалом. Она в таком волнении, что, прежде чем выйти, бессильно опускается на несколько секунд в кресло.

68. КОРИДОР ПАССАЖИРСКОЙ ПАЛУБЫ. ИСКУССТВЕННОЕ ОСВЕЩЕНИЕ

По коридору, словно в настоящей похоронной процессии, движутся остальные гости.

Появляется Ильдебранда Куффари, совершенно убитая горем, едва сдерживающая рыдания.

К ней сразу же подходит Фитцмайер и, поздоровавшись, присоединяется к процессии.

69. ВЕРХНЯЯ ПАЛУБА "ГЛОРИИ Н.". ДЕНЬ

И вот все пассажиры собрались на палубе, чтобы принять участие в погребальной церемонии.

Одетые в траур мужчины и женщины располагаются на палубе группами.

СЭР РЕДЖИНАЛЬД ДОНГБИ (капеллану). Однажды она мне призналась: "Вот вы все говорите о моем голосе... А у меня порой бывает такое чувство, что голос этот принадлежит не мне. Я - всего лишь горло... диафрагма... дыхание. Откуда берется голос - не знаю... Я - только инструмент, простая девушка, испытывающая даже какой-то страх перед этим голосом, всю жизнь делающим со мной все, что хочет он".

На фоне свинцово-серого, затянутого тяжелыми тучами неба появляется почетный караул. "Глория Н." бросает якорь в виду острова Зримо - родины бессмертной певицы. У самого борта на специальном черном катафалке урна с прахом Эдмеи Тетуа. Слышны отчетливые команды вахтенного матроса.

МАТРОС ОЛЕ. Смир-но!

КАПЕЛЛАН. Прошу прощения, сэр Донгби, церемония начинается...

МАТРОС ОЛЕ. Нале-во!

КАПИТАН. Синьор Партексано, приступайте!

Скорбящие гости подходят ближе к катафалку.

МАТРОС ОЛЕ. Вольно!.. Смир-но! Головные уборы... до-лой!

Великий герцог и все члены его свиты стоят навытяжку, с головными уборами в руках.

Матросы, офицеры и вообще все присутствующие мужчины снимают бескозырки, фуражки, шляпы.

Капеллан, стоя над урной, раскрывает Библию и читает:

- Псалом Давида. Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться. Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего... Да услышь, Господи, молитву мою... Ты ведаешь что человек - прах и тлен: прах праху, тлен тлену Господь призрит мой уход и мой приход отныне и во веки веков!..

Эти скорбные и торжественные слова, отражаясь на сосредоточенных и напряженных лицах присутствующих, как бы колышутся в воздухе вместе с черными вуалями женщин.

Прочитав молитву, капеллан отступает в сторону и делает знак продолжать церемонию.

- Приступайте!

В тот момент, когда Партексано берет урну в руки, за кадром раздается голос помощника капитана:

- Почетный караул!

Раздается шесть свистков.

ПАРТЕКСАНО. Матрос...

Один из матросов проворно уносит урну, в которой находилась капсула с прахом.

КАПЕЛЛАН. Подойдите, синьора...

Убитая горем бледная кузина Эдмеи Тетуа отделяется от группы гостей, чтобы исполнить долг, предписанный ритуалом.

ПАРТЕКСАНО. Прошу вас, синьора, высыпать прах на подушку.

Кузина певицы приступает к своей миссии, а в это время один из матросов запускает граммофон...

Музыкальная фонограмма





В воздухе разливается мелодичное пение Тетуа; голос ее возносится в сумрачное небо, на фоне которого Проходит вся траурная церемония.

Ветер разносит прах Эдмеи Тетуа, присутствующие растроганно и взволнованно следят за свершением воли покойной.

Под своей вуалью безутешно всхлипывает Ильдебранда Куффари.

Дирижер Альбертини, стоя поодаль, с болью и сочувствием смотрит на нее.

Плачут потрясенные Инес Руффо Сальтини и Тереза Валеньяни.

В атмосфере всеобщей скорби один лишь бас Зилоев, закрыв глаза, откровенно наслаждается дивным голосом певицы.

Даже у Орландо - журналиста, чуждого всяким эмоциям, в глазах блестят слезы и комок подступает к горлу.

А граф ди Бассано, похоже, сам вот-вот испустит дух, посылая с морским бризом последние пламенные воздушные поцелуи вослед праху.

На подушке больше ничего не остается. Погребальная церемония завершена. О ее окончании возвещает приказ вахтенного.

МАТРОС ОЛЕ. Голову по-крыть!

Матросы надевают бескозырки.

- Напра-во! Левое плечо... впе-ред! Шагом марш!

Матросы, печатая шаг, уходят.

Премьер-министр стоит с опущенной головой. Но вот кто-то выводит его из задумчивости. Это начальник полиции, который говорит в совершенно несвойственном ему тоне:

- Граф фон Гуппенбах... прошу вас вернуться в свою каюту и оставаться там впредь до нового приказания!

Чуть в стороне генерал шепчет по-немецки Великому герцогу:

- Арест премьер-министра, Ваше высочество, будет произведен без шума, в полном соответствии с вашим приказом...

Удивленный и встревоженный премьер-министр озирается по сторонам.

За оконным стеклом мы видим пустые глаза и коварную улыбку на ясном лице принцессы Леринии.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР. Что вы хотите этим сказать?

НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Согласно приказу Ее высочества принцессы Гогенцуллер, вы арестованы!

Губы премьер-министра трогает едва заметная презрительная усмешка; без лишних слов он подчиняется приказу и под конвоем уходит на нижнюю палубу.

В отдалении виднеется австро-венгерский броненосец, все время сопровождавший "Глорию Н.". Его трубы извергают в небо черный дым.

Взгляды всех гостей устремлены на эту зловещую громаду.

Орландо, отойдя от трапа, ведущего на капитанский мостик, вместе со всеми направляется к люку, с горечью замечая:

- Эх, как было бы хорошо, если бы... чувства, охватившие всех нас, тронули и сердце австрияков...

Он уходит на нижнюю палубу, а офицеры и часть пассажиров еще задерживаются наверху.

СУДОВОЙ ВРАЧ. Трогательно, даже горло перехватывает, до чего трогательно...

ПАРТЕКСАНО. Я тоже потрясен... Какой голос!..

КАПИТАН. Великая была певица... Прекрасный голос... Такое мощное звучание!..

ТРЕТИЙ ОФИЦЕР. Мне не довелось ее слышать. Поразительный голос, прямо ангельский...

70. КАЮТА ОРЛАНДО. ДЕНЬ

Орландо входит в свою каюту. Не переставая говорить, он снимает пиджак, жилет, спускает подтяжки, стаскивает брюки.