Волшебство любви

Но, в свою очередь, посмотрев на грозного лорда, она истолковала бегство Филби не как трусость, а как стратегическое отступление. Ее подмывало последовать его примеру, но лорд твердой рукой помог ей подняться по лестнице, после чего вернулся к своим подопечным.

Да, в этот день фортуна не иначе как отвернулась от Фиби.

– Мисс Смит! Я знал, что вы вернетесь! И что я поступаю правильно, ожидая вас. Хотя ваш швейцар пытался мне внушить…

– О, мистер Тумбс! – Фиби как вкопанная остановилась посреди вестибюля. – Вот уж не ожидала… Вернее, не думала, что вы еще в городе.

– Джентльмен настаивал на том, чтобы подождать, – недовольно проворчал Трипп. – Да и какая разница – одним мужчиной в доме больше или меньше? Лондон! Я предвидел, что так оно и будет. Хлопнула входная дверь, мимо Фиби тенями проскользнули близняшки, а Диверелл, мигом оценив ситуацию, остался стоять.

– Теодосия, Крессида, по спальням! Сию минуту! И снимите эти дурацкие наряды.

– Но, дядя Себастьян, это же форменная одежда нашего клуба.

– Отныне этого клуба нет на свете.

– Милорд! – Тумбс склонился в таком низком поклоне, как если бы перед ним стоял член королевского семейства. – Мое присутствие здесь не может не удивлять вас. Прежде чем перейти к разумному разговору, я хотел бы выразить надежду, что в ваши намерения не входило столь резко обращаться к вверенным вам бедным, невинным…

– Разумный разговор?! Если вы явились, чтобы обсудить со мной будущее мисс Смит, то никакого разговора не будет.

– Если, сэр, вы хотите этим дать мне понять, что не имеете ничего против моих намерений, то я счастлив слышать это. Но чтобы не заставлять леди волноваться, я бы хотел начистоту объясниться с вами.

– Ясность, конечно, необходима. В вашем распоряжении пять минут.

– Пять минут! – Тумбс перестал улыбаться. – За столь краткий срок, сэр, невозможно обрисовать возвышенные чувства, питаемые мною к мисс Смит.

– Значит, вам придется сократиться, потому что, как только истекут эти пять минут…

– Милорд… – Фиби потянула Диверелла за рукав.

– Не сочтите за грубость, мисс Смит, но вас я бы попросил удалиться в гостиную. Вы же слышали, что сказал мистер Тумбс. Он не хочет заставлять вас волноваться.

Распахнув дверь гостиной, Диверелл уже был готов бесцеремонно втолкнуть туда Фиби, но тут она решительно изменила тактику.

– Милорд, – зашептала она отчаянным шепотом, – что вы собираетесь сказать мистеру Тумбсу? Не забывайте, что, хотя я работаю у вас, не ваше это дело – выслушивать адресованные мне предложения.

– Разве так важно, кто ему откажет – вы или я? Уж лучше я. А вы пока смиряйтесь с мыслью, что таким образом ваш долг мне возрастает непомерно.

С трудом удержавшись от искушения начать бить кулаками в захлопнувшуюся перед ее носом дверь, Фиби нервно заходила взад и вперед по ковру. Но что толку мерить его шагами? Надо взять себя в руки и решить, как ей вести себя с Дивереллом, когда он покончит с мистером Тумбсом. Она, конечно, будет ему бесконечно благодарна, если он избавит ее от непрошеного гостя. Благодарна и за то, что он не оставил ее одну расхлебывать кашу с клубом «Четверка гнедых». Но этим ее чувства к нему исчерпываются.

Да и какие нежные чувства может она испытывать к мужчине, который настолько невежлив, что за каждую оказанную им услугу выставляет счет!

А то легкое волнение, которое она порой испытывает, общаясь с Дивереллом, никак нельзя отнести к разряду нежных чувств. Нет, нет и нет! Правда, сегодня ее потрясла выразительность скульптуры, которую она увидела в его студии. Она восхищена его талантом. И проявляемое им подчас чувство юмора также ей импонирует. Все это так, но беда в том, что рядом с ним ее охватывает какое-то безграничное волнение, даже иногда неприличное, которому она не может найти названия. Которого не понимает. Или не желает понять.

Впрочем, и понимать нечего. Как ни сильны овладевающие ею опасные порывы, она достаточно повидала, чтобы знать – без нежности они недолговечны. А она только что уяснила себе, что никакой нежности к этому человеку не испытывает.

Раздался стук отворяемой двери, вошел Диверелл, и разумные выводы, к которым она, наконец, пришла, вмиг рассеялись. Ей немедленно захотелось броситься ему навстречу, ощутить на себе тепло его рук.

– Ми… Милорд. – Фиби сумела изобразить на своем лице широкую улыбку. Чтобы он ни о чем не догадался. Чтобы он не знал.

А что именно он не должен знать? Это осталось для нее загадкой.

– Я тут сижу как на иголках, – сообщила она. – Надеюсь, вы не задушили мистера Тумбса.

– Нет, – пробормотал Диверелл, – эту казнь я приберег для вас.

По какой-то, опять же непонятной, причине его ответ успокоил Фиби. Она уже привыкла к таким угрозам.

– Утро, милорд, выдалось, конечно, очень тревожное, но это еще не повод для того, чтобы приходить в неистовство.

– Согласен с вами. – Он медленно направился в ее сторону.

– Но вы только что обещали задушить меня. И это не впервые.

– Свое обещание я непременно выполню.

– Не верю, сэр, – Фиби спряталась за стул. – Подобными угрозами вы можете запугать ваших родных, но не меня. Я имела возможность убедиться, что вы прекрасно владеете собой.

– Если вы так в этом убеждены, мисс Смит, значит, вы еще более невинны, чем я предполагал.

Стул стал казаться Фиби ненадежной преградой, и она отступила к дальнему концу дивана.

– Что за вздор, милорд! Если не считать вашей вспышки в Ковент-Гардене на прошлой неделе, а она была вполне естественной, вы всегда держите себя в руках.

– Я в этом не сомневаюсь, мисс Смит. Можете вставить это в счет. – Он подошел ближе.

– Боюсь, сэр, я вас не понимаю. – Фиби поспешно передвинулась еще дальше за диван и глазами измерила расстояние до письменного стола. – Давайте сядем и спокойно поговорим.

– Вам, по-моему, больше нравится танцевать вокруг мебели.

– Спасаю себя от бесславной смерти. Себастьян остановился и поглядел на Фиби. Она воспользовалась этим моментом и перебежала к письменному столу. Менее длинный, чем диван, он был намного шире.

– Но вы действительно заслуживаете наказания, – прорычал он. – Что бы вы стали делать, если бы, возвратившись домой одна, застали здесь Тумбса?

– Попросила бы его возвратиться к своим делам, как это сделали вы. Вы ведь так поступили, сэр?

– Я просто чистосердечно поведал ему, какое положение вы занимаете в этом доме.

– Какое же? По-моему, вполне респектабельное.

– Нам-то с вами это, мисс Смит, известно, но мистер Тумбе, увы, не одобрил то, что вы дважды совершенно одна посещали мой дом в тот час, когда большинство людей еще спят в своей постели. А когда я сказал ему, что лорду Портлейку, да и большинству прихожан из Малого Маддлфорда, наверняка покажется сомнительным ваш элегантный гардероб, он…

– Вам не следовало посвящать его в эти дела! – возмутилась Фиби. – Мы же насчет гардероба договорились! Или вы хотите окончательно испортить мою репутацию? – Забыв о грозящей ей опасности, она взволнованно повернулась в узком пространстве за столом. – Мне, конечно, безразлично, что подумает обо мне мистер Тумбе, но…

– Рад это слышать, мисс Смит.

– Но вдруг он нажалуется на меня лорду Портлейку?

– Я дал ему понять, что, если он где-нибудь произнесет всуе ваше имя, это будет последнее слово, сошедшее с его уст.

– О Боже! – Почему-то Фиби, абсолютно уверенная в том, что ее Диверелл не задушит, обеспокоилась за жизнь мистера Тумбса. – Нельзя так пугать людей, милорд.

– Но вам же хотелось, чтобы Тумбс более не появлялся перед вами?

– Да… Но… Разумеется… – Поняв, что ей не выдавить из себя ничего членораздельного, Фиби решила переменить тему разговора. – Меня очень интересует, что именно вы сказали близнецам.

– А меня весьма интересует, почему вы не посчитали нужным сообщить мне, что этот дом осаждают мужчины, а Кроухерст бомбардирует вас посланиями, которые могут не только встревожить, но и крайне напугать вас.