Страница 94 из 118
– Ладно, я хочу только, чтобы ты сказал мне одну вещь.
– Да?
– Зачем ты все это делаешь?
– Охочусь? Потому что… как ты сказал бы, голос крови. Кровь велит.
– Но ведь вы цивилизованная раса. Разумная. Очень разумная. Вы прекрасно говорите на наших языках, в то время, как мы едва можем освоить ваш. У вас технологическая цивилизация, прогрессивная наука, все такое. Почему вы не можете победить желание убивать таким вот образом?
Огромный инопланетянин шагнул вперед, медленно переставляя свои огромные босые ноги.
– А у людей такой нужды нет?
– Ну… – трудно было сосредоточиться, чтобы выиграть спор при таких условиях.
– Разве люди никогда не убивают? Не убивают собственных соррродичей? Это такое пррреступление, что мы его никогда почти несоверрршаем.
– Чушь собачья!
– Отрррицаете? Нет, обычно мы своих соррродичей и пррравда не убиваем.
Может, он был прав. Ретикулянское общество было очень жестко разделено на слои и очень стабильно, хотя на вершине пирамиды было уж очень много бесполезных аристократов, чему твврррлл мог служить совершенно блистательным примером.
– Твоя раса очень нелюбима остальными народами. Вы распространяете сами же и отвращение к себе, и ненависть.
– Это всегда так было, так и должно быть.
Он сделал еще шаг вперед. Запах его феромонов – миндаль и скипидар – наполнил мне ноздри. Меня чуть не вывернуло наизнанку.
Ничего не оставалось, как только броситься на него, постараться, может быть, проскочить между его тонкими ногами. Невозможно даже представить себе схватку с ним врукопашную. Его сила была феноменальна.
Он еще раз шагнул вперед.
– Ты стал самой Священной добычей из всех возможных, Джейк, дрруг мой. Тррри рраза сеть смыкалась над тобою, тррри ррраза ты дрррался и убегал. Добыча победила охотника. Да будет так.
Я стоял, разинув рот. Инопланетянин протягивал мне кинжал рукоятью ко мне.
– Возьми это орружие. Теперь оно пррринадлежит тебе. Ты выжил, а я пррроиграл. Я только прррошу тебя, чтобы ты обрратил это орружие против меня. Это единственная честь, которррой я еще могу быть достоин.
Я преодолел потрясение и взял кинжал.
– Это означает, что мне не надо сражаться с тобой? – спросил я.
– Вррремя для битвы прррошло. Теперррь настало время пррекратить охоту и пррикончить охотника, – он скрестил свои передние лапы. Это у ретикулянцев означало знак смирения. – Окажи мне честь.
Я уставился на него.
Глаза его, похожие на линзы от кинокамеры, вращались вперед-назад. Наконец он сказал:
– Ты не окажешь мне чести?
– Окажу, – ответил я.
Я подошел к инопланетянину, держа в руке кинжал, ища глазами подходящее место на зеленом хитине его брюха. Я не сомневался в его искренности. Нанеся удар снизу, я вонзил его кинжал в живот и потянул лезвие вверх. Его наружный скелет был очень тверд, но его можно было прорезать. Однако мне на это не хватало сил.
– Трудно? – спросил инопланетянин. – Можно помочь?
Я кивнул. Твврррлл схватил рукоять кинжала обеими руками и рванул его вверх. Его панцирь раскололся, как тонкий пластик. Он прорезал страшную рану до середины груди, и розовая пена засочилась из раны.
Неожиданно голова его взорвалась во вспышке пламени. Молния сверкнула от дверей. Я посмотрел туда.
Это был Джон. Он еще раз выстрелил, на этот раз не попав в цель, как раз в тот момент, когда инопланетянин упал. Потом он бегом бросился ко мне.
– Ты его одолел! – сказал он, запыхавшись. – Слава Богу. И его же собственным кинжалом. Мне страшно неприятно, но я тебя всюду искал. Как ты ухитрился его тут зажать в угол?
Я сказал ему про то, что твврррлл сдался. Он едва мог поверить моим словам.
– Непонятно, непостижимо, – сказал он, глядя на недвижимое тело инопланетянина. – Нам никогда не постичь мозг и мышление иной формы жизни. Никогда.
– Я не уверен, что для нас было бы лучше их понять, – сказал я.