На краю сознания

Два дня меня не выпускали из палаты, хотя правильнее было бы назвать ее камерой. Три раза в день я получал пищу через небольшое окошко в двери и какие-то белые таблетки, которые я растирал в порошок и разбрасывал по углам. Мой «лечащий врач» ни разу не появлялся. По-видимому, он не мог надолго отрываться от своих дел в объективной реальности. У меня было время поразмыслить. Я пытался вспомнить хотя бы что-то о своем прошлом, но никаких фактов в памяти не всплывало. Не знаю, как Дарио это удалось, но, похоже, он полностью стер все мои воспоминания. Сам он появился лишь на третий день.

— Как вы себя чувствуете, Николас? Говорят, вы устроили драку с другим пациентом? — заговорил он с порога.

— У вас есть записи с камер, посмотрите, кто ее на самом деле устроил.

— Я это выясню. Думаю, вам снова можно разрешить свободные перемещения по больнице.

— Как великодушно.

Дарио понял, что разговор не клеится, и вышел, не попрощавшись. Я хотел было окликнуть его и спросить, что он сделал с моей памятью, но не стал. Скорее всего, он просто допишет еще один симптом в мою историю болезни.

Свободное перемещение означало, что завтракать я буду теперь в общей столовой, куда я и отправился. Зрелище было удручающим. За каждым шагом пациентов следили угрюмые санитары, одного из которых я узнал — тот самый громила, что сидел за столом в первый день моего «лечения» здесь. Я взял свою порцию холодной манной каши и сел за свободный столик. Долго ли мне придется изображать поправляющегося шизофреника? Так можно и по-настоящему с ума сойти!

Рядом со мной за столик присел еще один пациент. Я поднял глаза и увидел того психа, что напал на меня во дворе.

— Тс-с-с! — прошептал он. — Не подавай виду! Они за нами следят!

Я посмотрел по сторонам: никого, кроме завтракающих больных и санитаров вокруг не было. Чего он ко мне привязался?

— Но ты не переживай! Настоящие здесь только мы с тобой! — псих хитро подмигнул мне и начал уплетать кашу за обе щеки.

Неужели он — реал? А может он работает на Дарио, и это такой способ втереться ко мне в доверие?

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Фил, — он посмотрел по сторонам. — Да, я — Хитрый Фил!

— А я — Николас.

— Да знаю я, знаю! Тронутый журналист! Слушай, парень, я знаю, как отсюда выбраться!

— Если знаешь, почему не выбрался?

— Потому что мне нужен помощник. Сообщник. Заговорщик! Хе-хе! — он снова мне подмигнул. Как предсказуемо. Да, он наверняка работает на Дарио. Подсел ко мне и сразу рассказывает о побеге. Нет, со мной это не пройдет.

— Ну так найди его. Я пас.

Лицо Хитрого Фила изменилось. Я сжал руку в кулак. В этот раз ему меня не застать врасплох. Но вместо того, чтобы наброситься на меня, он прошептал внятным и вежливым голосом:

— Вы еще передумаете, господин Вильфрид. Другого способа выбраться отсюда и узнать свое прошлое у вас все равно нет.

Не дав мне возможности ответить, Фил встал из-за стола и с идиотским смехом поскакал к выходу на одной ноге.

Вечером я увиделся с женой и дочерью. По крайней мере, Дарио сказал, что это моя семья, и их допустили ко мне за хорошее поведение. Для меня было непросто понять собственные ощущения, а точнее, их отсутствие. Эту женщину звали Энн, она действительно была очень привлекательна, и она была искренне рада меня видеть. Но я ничего не чувствовал. Если она действительно моя жена, то у меня должны быть какие-то чувства к ней, но я их не нашел. Я даже не знал, как вести себя в ее обществе.

А вот Лиза была той же самой милой сероглазой девочкой, к которой я уже успел привязаться в нейронете. Когда она с криком «Папа!» бросилась ко мне на шею, я не мог сдержать улыбку. Мне так хотелось поверить в ее реальность! Энн со слезами на глазах говорила какие-то шаблонные фразы про то, как ей тяжело без меня, и с каким нетерпением она ждет моего возвращения домой, но все ее слова просто проходили мимо меня. И только Лиза меня по-настоящему обрадовала, но, несмотря на эту радость, я вздохнул с облегчением, когда они ушли.

Зачем они это делают со мной? Почему они так хотят, чтобы я застрял в этой субреальности и признал ее реальной? Сколько будут продолжаться мои путешествия по субреальностям, прежде чем я найду выход? И вдруг я осознал свою настоящую проблему.