Обольщение ангела

— Мы направляемся во дворец Ричмонд, — ответил Берли.

— И решили по пути заехать к вам. Речь идет о Марии Стюарт, — добавил Уолсингем.

При этих словах Роберта замерла в ожидании того, что предстояло услышать. Ее нервы были натянуты до предела. Все мысли о том, чтобы объявить о своем присутствии, тут же вылетели у нее из головы.

— Состоялся суд, и судьи признали Марию Стюарт виновной в заговоре против короны, — объявил лорд Берли.

Роберта прикрыла рот обеими руками, чтобы сдержать испуганный крик. Наказанием в таком случае была смерть. Но нет, Елизавета и ее фавориты не могли посягнуть на жизнь другой королевы, помазанницы божьей.

— Боже мой! Но разве это справедливо? Судьи были беспристрастны? — с возмущением воскликнул граф Ричард. — Вы сами все это устроили, Уолсингем. Вы плели интриги, подделывали улики, фальсифицировали свидетельские показания. Вы были заинтересованы в таком решении суда и, пользуясь своим влиянием, вы настроили Елизавету.

— Но, Ричард… — начал лорд Берли.

— Никаких «но», Сесил, — резко перебил граф всесильного советника. — В течение многих лет Уолсингем интриговал, чтобы заманить Марию Стюарт в западню. Скажите мне, как можно ее обвинить в государственном заговоре, если эта несчастная женщина вот уже двадцать лет живет как в тюрьме?

— Как бы то ни было, дело сделано, — хриплым голосом сказал Уолсингем.

Роберта затаила дыхание от страшного предчувствия, от той ужасной вести, которую должна была услышать. Когда же лорд Берли заговорил, то она едва не потеряла сознание.

— Мария Стюарт два дня назад была переведена в замок Фотерингей и там казнена, — бесстрастным голосом сообщил Берли. — Мы трое присутствовали при ее казни.

— Вы идиоты! Теперь между Англией и Испанией все кончено! — взорвался граф Ричард. — Запомните мои слова: не пройдет и полугода, как испанский король будет угрожать нашим берегам.

— Об этом мы подумаем в свое время, — сказал Уолсингем. — А сейчас для нас главное — держать в тайне смерть Марии, пока Елизавета не пошлет королю Якову официальное соболезнование.

Роберта услышала глубокий горестный вздох, скорее всего дядин.

— Расскажите, как все произошло? — попросил граф.

— Мария Стюарт вела себя мужественно, не теряя чувства собственного достоинства, — ответил Берли, и в тоне его прозвучало невольное уважение. — Присутствовать при этом было очень тяжело. Убийство королевы — грязное дело.

Роберта больше не могла сдерживаться. Она вскочила с кресла и бросилась к мужчинам, ошеломив их своим внезапным появлением.

— Предатели! Вы гнусные английские свиньи! Как вы осмелились убить нашу королеву! — вне себя кричала она. — Мы, шотландцы, сожжем вашу Англию дотла! Господи боже, да мы…

— Замолчи! — прикрикнул на нее дядя Ричард.

Привыкшая слушаться его во всем, Роберта тут же замолкла. Но глаза ее сверкали бешенством, когда она смотрела на собравшихся здесь мужчин.

— Кто эта шпионка? — требовательно спросил Уолсингем.

— Это племянница графа Ричарда. Она приехала из Шотландии, — ответил Генри.

Королевский советник повернулся к графу и сказал:

— Вели ей собрать свои вещи. Мы будем держать ее в Тауэре, пока королева не решит, что пришло время объявить миру о казни Марии.

— Что-что?.. — не веря своим ушам, переспросил граф Ричард.

— Фрэнсис, в этом нет необходимости, — вмешался лорд Берли, бросив многозначительный взгляд на графа Ричарда. — Если граф гарантирует нам…

— Вы не должны заключать Роберту в Тауэр, — добавил со своей стороны Генри. — Это было бы слишком.

Не обращая внимания на их протесты, Уолсингем отрицательно покачал головой. Потом, приблизившись к Роберте, сказал:

— Я обещаю, что тебе не причинят никакого вреда.

Роберта вдруг наклонилась и быстрым, как молния, движением выхватила свой шотландский кинжал из ножен. «Последнее средство», так в Хайленде называют его. И тут же приставила смертоносное лезвие к горлу государственного секретаря. Уолсингем замер.

— Я умею обращаться с этим оружием и не побоюсь использовать его против английской свиньи вроде тебя, — пригрозила ему Роберта. — Попробуй только сделать хоть шаг вперед.

— Роберта, опомнись! — воскликнул Генри. — Ты поднимаешь оружие на приближенного королевы.

— Мне очень жаль, Генри, — сказала она спокойно (кинжал придал ей храбрости). — Но я в первую очередь — уроженка Хайленда, и только во вторую — английская леди.

— Басилдон, угомони свою племянницу, иначе все наши планы пойдут прахом, — приказал Уолсингем.

— Ее пребывание в Тауэре в течение нескольких недель необходимо в государственных интересах, — сказал ему Берли. — Я лично отвечаю за ее безопасность.

Роберта посмотрела на дядю. Он тоже неотрывно смотрел на нее. Их взгляды встретились, и граф едва заметно ободряюще улыбнулся ей. Что бы это значило, спросила она себя. Неужели он все-таки собирается передать ее приближенным королевы?

— Если вы хотите отправить в Тауэр дочь моей сестры, — заявил Ричард, — вам придется предъявить приказ об ее аресте.

— Очень хорошо, но тогда королева будет в курсе произошедшего, — ответил раздраженный Уолсингем. — Я думаю, вы сумеете продержать это отродье в надежном месте до утра.

— Конечно.

Не прибавив больше ни слова, государственный секретарь направился к выходу.

— Я буду ждать вас во дворе, — сказал он канцлеру и исчез за дверью.

— Тебе не поздоровится. Хлебнешь ты с этим делом лиха, Ричард. Ничего хорошего тебе это не сулит, — пробормотал Берли.

Граф пожал плечами.

— Сестра поручила свою дочь моему попечению, и я отвечаю за нее перед богом и людьми.

— Я понимаю, — ответил Берли. — Будем надеяться, что и королева Елизавета это поймет. Ну как, ты идешь, Талбот?

— Нет, я переночую дома, — ответил Генри. — А утром вернусь в Ричмонд.

— Как знаешь. — И с этими словами Берли последовал за государственным секретарем.

Все так же не выпуская из рук обнаженный кинжал, Роберта стояла не шевелясь. Она не знала, что теперь делать, и не находила, что сказать.

Граф подошел к окну и посмотрел, как королевские приближенные удаляются по направлению к причалу. Наконец, после долгого и неловкого молчания, он повернулся и сказал: