Страница 113 из 118
Роберта покачала головой. И, прямо глядя на него, произнесла:
— Я хочу, чтобы ты любил меня.
Гордон расплылся в своей неотразимой улыбке.
— Не в силах отказать вам, миледи.
Торопливо они сорвали с себя всю одежду прямо там же, где стояли. Обнаженный, Гордон прижал ее нежное тело к себе и поцеловал так, словно никогда не отпустит, вкладывая всю свою любовь и всю страсть в этот единственный, упоительный поцелуй. Долгие мгновения они стояли так, обнявшись, отбрасывая на стену одну длинную тень.
Наконец Гордон поднял ее на руки и осторожно уложил на постель. Но прежде чем самому присоединиться к ней, он помедлил, окинув ее восхищенным взглядом.
Затем со стоном, в котором смешались волнение и желание, он опустился перед ней на колени. Медленно провел ладонями по ее бедрам и поцеловал верх вздувшегося живота.
— А малыш растет, — хрипло пробормотал он.
— Да, — одним вздохом ответила она.
Переведя взгляд с ее порозовевшего от чувственного возбуждения лица на набухшие груди с темными увеличенными сосками — доказательством того, что его семя росло внутри ее, — Гордон с наслаждением провел взглядом по изгибам ее бедер и округлившемуся животу.
Наклонившись, он скользнул языком между ее бедрами и услышал, как она судорожно вздохнула от непередаваемого острого ощущения, пронзившего ее. Обхватив руками ее ягодицы, он крепко сжал их, в то время как язык его заставлял Роберту корчиться от горячего сладостного желания.
Дойдя до исступления, она закричала и отчаянно вцепилась в него — волна за волной трепещущего наслаждения подхватили ее и понесли в какой-то чувственный рай.
Когда она затихла, Гордон встал и перенес ее к краю кровати. Он устроился между ее бедер, вложив всего себя в эту страсть, и застонал, ощущая, как ее горячие влажные спазмы ласкали его. Стремясь растянуть наслаждение, он снова и снова овладевал ею, дразня и утонченно лаская. Она вновь задрожала от непереносимого блаженства и обеими руками вцепилась в него. Тогда, перехватив покрепче ее бедра, он вновь толкнулся глубоко в ее трепещущую мягкую плоть.
Смешав свои стоны, они вместе взорвались, улетая в какие-то неземные дали, а когда все кончилось, долго лежали тихо, возвращаясь на землю из рая.
Обретя снова силы, чтобы встать, Гордон положил ее вдоль кровати, лег рядом и обнял. Роберта вздохнула от удовлетворения и попросила без всяких предисловий:
— Скажи мне снова, Горди…
— Я люблю тебя!.. — прошептал он, проводя губами по ее виску. — Я люблю тебя больше жизни.
— И я люблю тебя. — Она запустила руку в его густые волнистые волосы. — А давно ты меня полюбил?
— Я думаю, с самого первого дня.
— Вечером у дяди Ричарда?
— Нет, ангел. С того дня, когда ты попросила меня убить чудовище у тебя под кроватью, заявив, что иначе не согласишься стать моей женой.
Роберта недоверчиво улыбнулась ему:
— Ты обманываешь меня, Горди.
— Нет, правда, черт побери, — горячо запротестовал он. И тут же спросил: — А ты когда полюбила меня?
— В тот же день, там, в отцовском замке, когда ты встал на колени передо мной и поцеловал мое родимое пятно.
— Ты этого не говорила мне, когда я приехал за тобой в Англию, — удивился Гордон, поднимая брови.
— Мама научила меня, что леди всегда должна изображать неприступность, — возразила, невинно улыбаясь, Роберта. — И я запомнила этот совет.
Гордон весело хмыкнул. Он погладил ее нежную гибкую спину и обхватил руками ягодицы.
— Никогда бы не подумал, что у ангелов такая очаровательная попка.
Роберта приподнялась и приникла своими губами к его подавшимся навстречу губам. Поцелуй был нежным и обещающим и мог бы длиться целую вечность, но тут раздался легкий стук в дверь.
Она повернула голову, прислушиваясь, и сказала:
— Это Генри, наверное, пришел за тобой.
— Еще рано, — прошептал Гордон. — Спроси, кто там.
— Кто там? — крикнула Роберта.
— Лавиния Керр, — раздался ответ. — Мне нужно срочно с вами поговорить.
Роберта тревожно взглянула на мужа. А когда Гордон кивнул, она крикнула:
— Подождите минуту.
— Брось на кровать мою одежду и башмаки, — прошептал Гордон. — Мы задернем полог, и она не догадается, что ты не одна.
Проявив в одну минуту больше энергии, чем за три предыдущие недели, Роберта соскочила с постели, собрала одежду, башмаки, парик, разбросанные по полу мужем, и кинула все это на постель. Когда он задернул полог, она быстро надела ночную рубашку, а поверх нее халат и поспешила к двери.
Открыв дверь, она вперила свой взгляд в рыжеволосую красавицу и спросила с холодной вежливостью:
— Чем могу быть вам полезна, леди Керр?
— Мне нужно с тобой поговорить.
Роберта удивленно подняла брови:
— О чем же это?
— Пожалуйста, я очень нуждаюсь в твоей помощи, — простонала Лавиния. Лицо ее было тревожным и озабоченным. — Можно мне войти?
Роберта на долю секунды заколебалась, но потом сделала шаг в сторону и распахнула дверь пошире, пропуская Лавинию. Та не замедлила проскользнуть внутрь.
Обе женщины уселись перед камином. Роберта ждала, пока гостья заговорит, с беспокойством думая: лишь бы Генрих Талбот не явился, пока Лавиния здесь.
— Я очень сожалею о твоих неприятностях, — начала неуверенно та. — Это все Мунго виноват. Он заставил меня затеять с тобой спор в тот вечер и украл твои перчатки, пока мы все были на поминальной службе в церкви.
Роберта с удивлением уставилась на нее.
— Мунго хотел, чтобы тебя обвинили в колдовстве, когда я притворно заболею, — пояснила Лавиния. — Я отказалась притворяться больной, но потом вдруг действительно заболела. Но ведь не ты накликала на меня болезнь, правда?
Эти слова переполнили чашу терпения Роберты.
— Я наслушалась достаточно, — коротко сказала она. — Прошу вас уйти, леди Керр.
— Прости меня! — взмолилась та, простирая к ней руки. — Я по твоему лицу вижу, что ты не виновата. Должно быть, сам Мунго подсыпал мне что-то в вино. Он ненавидит весь ваш клан Макартуров и всю свою жизнь только и ждал случая, чтобы отомстить.
— Почему он винит мою мать в смерти своего отца? — спросила Роберта.