Страница 63 из 80
Киммериец выхватил меч и показал на север:
- Пойдем туда. Будьте еще более внимательными, чем обычно. С каждым шагом мы все дальше заходим на территорию клана Змеи.
- Если воины клана Змеи нанесут удар, у них будет ощущение, будто они ударили по камню! - крикнул Кубванде. Это утверждение было самым определенным из всего, что Кубванде говорил за все время знакомства с Конаном.
Скира тихо выругалась по-пиктски, используя такие слова, что ее отец, наверное, удивился бы, проведав, что дочь их знает. Проклятье было адресовано Конану и содержало перечисление таких частей его тела, что отец опять-таки был бы удивлен.
Однако Скира не проклинала кристалл Траза. Вряд ли без кристалла ей вообще удалось бы что-либо сделать. Сейчас, ради того чтобы сохранить свой план, она согласилась бы даже шпионить за пиктским обменом душ, когда душа человека входит в тело змеи, а душа змеи - в тело человека.
Скире казалось, будто она чувствует, как Конан все дальше и дальше уходит от правильного пути. Впрочем, возможно, это кристалл делает ее такой амбициозной. Она пыталась направлять и, даже заставлять человека, который создан для подчинения не больше, чем тигры вендийских джунглей или волки из родных лесов Скиры. Еще прежде, чем она встретилась с Конаном, она знала, что киммерийцы не подчиняются никому. Теперь же, когда она познакомилась с одним из них, она больше не удивлялась тому, что Киммерия яростно отстаивает свою независимость и что все аквилонские походы на восток заканчиваются бессмысленными кровавыми побоищами.
Сзади к ней приблизился отец. Скира почувствовала на затылке его дыхание и ощутила запах пиктского пива. Слова упрека почти готовы были сорваться с ее губ, но она заставила себя промолчать.
- Конан подчиняется твоей воле?
- Не совсем. Он пошел в другую сторону.
- А... Ты можешь послать за ним воина Сутаро?
- Не смогла бы, даже если бы сумела войти в мозг Сутаро. Он почувствует, что это колдовство, и станет меня бояться.
- Любой разумный человек в какой-то момент начнет тебя бояться, Скира. Точно так же, как боялись твою мать. Ты очень похожа на нее в этом смысле.
Ну вот, началось. Сейчас он будет вспоминать мать, после станет рыдать, затем пойдет и еще больше надерется пиктским пивом и завалится спать. Скира в душе надеялась, что, когда они доберутся до пещеры, в нем останется достаточно здравого смысла, чтобы он не произнес заклинания.
Увы. Теперь она видела, что он произнесет эти заклинания. Если в последний момент его магия изменит ему, то он никогда не сможет узнать о ее измене. Тогда ей не придется идти на крайние меры, противопоставляя его магии свою. Но если он не сможет свершить свою месть, сможет ли он вспомнить о том, что в мире есть другие вещи, помимо мести?
Скира зажмурилась, так что глазам стало больно. Едва ли. Месть единственное, что поддерживало жизнь Лизениуса. Это длилось уже так много лет, что он, наверное, позабыл, какова была жизнь до того, как он вступил на этот путь.
Кроме того, если магические силы покинут Лизениуса, он умрет. Если повезет, то быстро, если не повезет, медленно. А она, его дочь, умрет вместе с ним. Сейчас ее план обмануть пиктов, когда они были вокруг, выглядел сущим безумием. План не выглядел совершенно сумасшедшим лишь потому, что она надеялась скрывать свою измену достаточно долго, дабы она и ее отец успели добраться до тех мест, где до них не дотянулись бы руки ни одного пикта.
Отец бы ее простил. А вот пикты не простят. И Конан бы не простил. Хотя, если бы для него дело обернулось плохо, вряд ли пикты стали бы дожидаться, пока он отомстит Скире. Они убьют его раньше.
Жизнь представлялась сплошной изменой, вытекающей из другой измены. Сейчас Скире не очень хотелось держаться за такую жизнь.
Бамула пришлось научиться искусству карабкаться по кручам, а также стрельбе из лука. Несколько человек стали даже настоящими мастерами. Большинство же можно было назвать с этими искусствами. Конан не очень удивился, когда Говинду оказался среди тех, кто лучше всех освоил лазание по скалам. По-настоящему удивило Конана, когда большие способности к этому выказала Вуона. Правда, он начал подозревать, что она просто пытается яроизвести впечатление своей силой и ловкостью. Только вот на кого? На него или на Говинду?
Так уж получилось, что молодой вождь и эта женщина были самыми близкими Конану людьми в тот момент, когда он повел свой отряд на восток. Затем он свернул на юг, когда земля перед ним стала скалистой и безлесной. Они двигались по этой голой местности, а с обеих сторон их окружали густые леса. У подножия холма деревьев росло больше. Это были ели и сосны. Конан подумал, что здесь может скрыться столько пиктов, что хватило бы опустошить целую провинцию, не говоря уж о том, чтобы уничтожить небольшой отряд чужаков.
Киммериец лег на землю и знаком приказал остальным сделать то же самое. Сигнал был передан прочим воинам. Никто после этого не осмелился стоять во весь рост.
Отряд должен идти своим собственным путем, а не тем путем, который навязывала им Скира. Хотя пока ничего дурного не произошло.
У Конана было время два или три раза глубоко вздохнуть, обдумывая их дальнейшие действия. Было еще время махнуть рукой тем, кто был за ним, приказывая двигаться на север, под прикрытие деревьев.
Затем воздух наполнился стрелами. Стрел было достаточно много, чтобы предупредить возможные жертвы, но недостаточно много, чтобы причинить серьезный ущерб. Яростно стреляя, но не осмеливаясь подойти поближе, пикты только кое-кого слегка ранили. Большего им сделать не удалось.
Конан понимал, что то лишь чистой воды удача или благодеяние богов. Такое долго не продлится. По направлению полета стрел Конан определил, что пущены они были как раз из-за тех самых деревьев, к которым он предложил двигаться отряду.
Это ему очень не понравилось. На мгновение мелькнула мысль, что Скира была права. Может быть, стоит извиниться перед ней? Если он, конечно, доживет до того момента, когда сможет снова ее увидеть. Для двадцатилетней колдуньи у Скиры была смышленая голова, хоть и посаженная на круглые девичьи плечики...