Страница 25 из 80
Своей цели они так и не достигли. Инстинкты воинов заставили Конана и мальчика сделать одно и то же. Оба они одновременно метнули свои копья. Ясное дело, что более мощная рука метнула более тяжелое оружие. Копье Конана глубоко вонзилось в смердящую птичью грудь. Копье Говинду ударило в более уязвимую цель - в горящий глаз.
Новая волна трупной вони едва не сбросила отважных воинов с дерева. Уши заложило от яростных криков птицы, где злоба смешивалась с болью. Конан и Говинду, подобно обезьянам, вцепились в ветки, в то время как огромные крылья неистово молотили воздух. Вокруг поднялся настоящий водоворот листьев. Вниз посыпались дождем сучья, птичьи гнезда и макаки.
Птица медленно поднялась и скрылась из виду, потом опять появилась в просвете, уже на некотором расстоянии, медленно набирая высоту. Кровь сочилась из ее глазницы, растекаясь темными ручьями по шее. Изо всех сил сдерживая дыхание, терпеливый, как огромный кот, готовящийся к прыжку, киммериец ждал. Ждал, что сделает птица. Полетит назад, к мерцанию, откуда она появилась, или зайдет на новую атаку.
Не произошло ни того ни другого. Вместо этого птица сложила крылья и упала в джунгли. Раздался треск сучьев. Сильный удар, заставивший дерево, на котором сидел Конан, задрожать, будто под топором дровосека.
Над ветвями поднялся дым, грязно-серый, темный, несший запах горящей плоти. Конан оторвал клочок ткани от своей набедренной повязки и обвязал вокруг лица. Наконец неестественная вонь пошла на убыль. Говинду пытался смотреть одновременно во все стороны, будто ожидая, что в любой момент еще одна птица атакует дерево. Казалось, он совершенно забыл, что находится на большой высоте. Он сидел, практически не держась, и Конан был готов в любой момент подхватить его, если он соскользнет.
Затем дерево снова задрожало, на этот раз еще сильнее. Дрожание прекратилось, потом возобновилось.
Внезапно Конан увидел, как горизонт закачался, и услышал резкий треск. Такое впечатление, что древесные волокна толщиной в человеческую руку рвутся, будто нити. Словно подкошенное погребальным пламенем птицы, дерево начало валиться.
Конан протянул руку вверх и схватил Говинду:
- Держись крепче, парень. Нам уже не слезть. Надо прыгать.
Говинду не отвечал. Ловкий и подвижный, он тем не менее признавал главенство Конана. Он обхватил руками Конана за массивный торс. Конан согнул ноги, вытянул руки и прыгнул.
В тот момент, когда дерево, на котором они сидели, начало заваливаться в противоположную сторону, Конан с вцепившимся в него Говинду пролетел по воздуху и приземлился на соседнем дереве. Сук ударил киммерийца поперек груди, выбив из него воздух и оцарапав Говинду руки. Парнишка растопырил ноги, чтобы не упасть сквозь крону, а затем напоролся рукой на ветку. Дерево под ними раскачивалось и трещало, в точности как то, что упало перед этим. Как нитки, рвались лианы, отщеплялись сучья. Все устремлялось вниз, к корням.
Дым и пыль взмывали вверх сквозь образовавшееся отверстие в сплошной кроне деревьев, будто погребальный костер птицы запылал снова. Конан и Говинду смотрели вниз, на ствол упавшего дерева, ища следы тела птицы.
Они ничего не увидели, за исключением того, что на обеих сторонах упавшего ствола было несколько пятен пепла. Этот пепел мог быть с равной вероятностью и пеплом плоти, и пеплом древесины, и пеплом листьев. Даже запах исчез с воистину чудесной быстротой.
Нет, с колдовской скоростью! Каждый раз, когда открывались Ворота, магия, которую они впускали, была все страшнее и опаснее. Последняя переброшенная сюда тварь ограничилась лишь тем, что повредила несколько деревьев. Следующая же могла быть столь же опасной, как белый медведь, и столь же живучей, как громадная змея.
Пока Конан спускался вниз по стволу, ему в голову пришла мысль. Обнаружить Ворота Зла - не велика победа! Тем более если они охраняются тварями, каких киммериец уже видел, или еще более ужасными.
Тогда уж действительно среди бамула появится немало вдов и сирот, прежде чем адскую дыру удастся заткнуть навсегда.
Этой ночью Лизениус слегка поругался, а затем уснул. Задолго до того, как уснула Скира.
Когда наконец и к ней пришел сон, она знала уже куда больше о Переместителе. И новое знание навевало достаточно зловещие мысли. Ворота трансформировали существ, которые проходили сквозь них, причем всякий раз в несколько большей степени. Например, никогда в природе не было такого, чтобы птица, умирая, самовозгоралась.
Отец в полной мере так и не овладел искусством перемещения. И не смог постичь всех возможностей и сил, заключенных в Переместителе. Теперь эти силы возрастают, выходя за пределы, где они уже становятся недоступными для разума смертных. Похоже, отец попытался связать Переместитель с Дебрями Пиктов вместо Вендии, а затем закрыл его. Связь была неустойчивая, однако не имелось никаких сомнений в том, что Переместитель остался открыт. Не приведет ли это к хаосу на обоих концах Переместителя?
Скира спала, и ей снилось Ворота Зла, связавшие Черные Королевства и Дебри Пиктов. Она спала, и ей снилось, как из ничего появляются воины, каким-то чудом не изменившиеся. Появляются и карабкаются верх по склону холма. Впереди них несется молодой великан, черты лица его размыты, на поясе у него двуручный меч. Черные волосы рассыпались по плечам, голова гордо поднята.
Если он придет за Скирой, то, по крайней мере, он не пикт. Более того, при взгляде на него рождается уверенность, что воин-гигант одолеет в схватке любого врага. Может быть даже, черноволосый витязь сможет справиться с силой, превосходящей возможности простого смертного. Кто знает...
Глава седьмая
Конан и Говинду были не единственными, кто видел мерцание над кронами. Многие чернокожие воины приметили странный колдовской свет, льющийся откуда-то из глубины джунглей.
Испуганные дикари спешно вылезали из своих укрытий на деревьях и сломя голову бежали в деревню, чтобы поскорее поведать о невероятном чуде. Кубванде выслушивал всех с одинаковым вниманием. Подле него восседал Идоссо, который относился к рассказам с тем же напряженным вниманием.