Псиматы

По всему телу распространились спокойствие и уверенность.

Отморозки, заметив в Гарри некую перемену, приумолкли.

- Да кончай ты, - прошипел Ник, обращаясь к Папе, - не ровен час, опять взбесится.

- Ты прав, старина, с недоумками надо поаккуратней!

Но Бронсон вовсе не собирался давать волю гневу. Он сделался безупречным воином, неуязвимым ни для одного противника. В таком состоянии он, наверное, мог бы стоять на раскаленных углях или блокировать рукой удар клинка.

Японец посмотрел на Бронсона и сказал:

- Молодец, Гарри-сан, ты возобладал над своим гневом. Теперь найди выход.

Решение пришло неожиданно: здание на Второй авеню, назначенное к сносу, через несколько часов превратится в труху, так как один из представителей религиозной секты "Дети Христовы" только что заложил в подвале три киллограмма пластида. "Эти "детишки" всегда славились подобными выходками, - подумал Бронсон, - и вот что интересно: специализируются исключительно на - домах, и так приготовленных к взрыву. Замечательный вариант террористического акта - отголосок в прессе при отсутствии состава преступления".

- Спасибо вам, господин Юдзан Цунемото, - произнес Бронсон, - теперь я знаю, что мне делать.

Японец внимательно посмотрел на Бронсона:

- Тогда исполнись решимости и действуй. Помни, что смерть следует за тобой неотступно и ты не имеешь времени для сомнений.

Бронсон поклонился и нажал на кнопку вызова дежурного полицейского. Когда дверь с лязгом отворилась, Аллигатор рявкнул:

- Препроводите меня к детективу, я желаю дать показания!

Полицейский завел руки Аллигатора за спину и, надев наручники, отконвоировал из камеры.

19

Оказавшись среди полуживых от непомерной работы полицейских, Гарри с удивлением отметил, что им попрежнему никто не интересуется. Тюремщик попросту посадил Аллигатора на стул и приковал наручниками к ножке. Прождав минут двадцать, Гарри не выдержал:

- Эй, вы, - выкрикнул он в пространство, - не пора ли заняться делом?

Крик души потонул в разноголосом гомоне. Полицейские сновали туда-сюда, то и дело волоча за шиворот какого-нибудь панка или рокера. Работа кипела! Только вот о Бронсоне, казалось, никто слыхом не слыхивал.

"Что я вообще здесь делаю? - подумал несчастный Аллигатор. Прошло еще с четверть часа, пока нарисовался Харрингтон. Начальник депорта, видимо, решил взяться за Бронсона собственноручно.

- Ну-ну, молодец, сынок, - сказал он, - давно пора покаяться.

Бронсон сосчитал до десяти:

- Не знаю, как такое могло произойти, капитан. Просто ума не приложу.

- Я вас понимаю, мистер Бронсон. - Гордон Харрингтон решил применить тактику "присоединения", рекомендуемую для особенно сложных случаев. - Мой опыт подсказывает, что в душе вы неплохой человек. Я расскажу вам, как это было.

- Прошу вас, капитан, мне больно вспоминать об этом...

- Вам станет легче, мистер Бронсон, обещаю, что через час вы станете другим человеком. Так вот, - вернулся к обозначенной теме капитан, - вы ехали по шоссе, дорога казалась проклятием. Скользкий асфальт, ветер, бьющий в ветровое стекло, на душе сумерки. Вы гнали, как ненормальный, мистер Бронсон. Я хорошо знаю людей вашего круга - тихони тихонями, а потом вожжа под хвост - и хоть на цепь сажай. Могут выкинуть, что угодно.

- Но...

- Не перебивайте меня, мистер Бронсон, я знаю, что говорю. Так вот, вы гнали, вероятно, под сто пятьдесят.

- Сто восемьдесят, - уточнил Бронсон.

- Тем более. На выезде из города вас остановил патрульный и после, вероятно, вполне закономерных препирательств приказал следовать за ним на полицейскую стоянку. Вы нехотя подчинились. Деваться-то было некуда электронная карточка водителя осталась у офицера.

Аллигатору начинало казаться, что Харрингтон сидел в багажнике "ягуара".

- Конечно, из-за такой ерунды, как обвинение в превышении скорости, вы не стали бы никого убивать. Полагаю, что это произошло случайно, если так можно выразиться в данном случае. Разумеется, мистер Бронсон, вы действовали в состоянии аффекта, я думаю, что по прошествии нескольких часов вы уже с трудом были способны отождествить зверское преступление со своими взглядами и личностью в целом.

- Не могли бы вы выразиться попроще? - наморщил лоб Аллигатор. - Ваше заведение, знаете ли, не способствует усвоению абстрактных сентенций.

- Я имею в виду, что вы не хотели убивать того парня, это произошло само по себе, если так можно выразиться.

Прилипшее слово начинало веселить Аллигатора. "Как бы мне не расхохотаться, если так можно выразиться, - подумал он, - нехорошо обижать служивого человека".

Видимо, ухмылка проскочила-таки на угрюмом лице "убийцы" полицейского, потому что Харрингтон внезапно взвился:

- Вы, наверное, думаете, молодой человек, что вам все сойдет с рук. Смею вас заверить в том, что это глубокое заблуждение. Вы вляпались в дерьмо по самые помидоры, если так можно выразиться.

Далее капитан вовсе сошел с рельсов, и за какие-нибудь пять минут Бронсон узнал о себе множество прелюбопытнейших вещей. Начальник депорта в моменты гнева сбивался на уголовные жаргонизмы, отчего его речь становилась путанной и невнятной.

- Ложь, бздежь и провокация, - в тон Харрингтону огрызнулся Бронсон. Не гони волну, начальник.

- Подписывай показания, Бронсон, - взорвался Харрингтон. - Держи. Капитан сунул Бронсону распечатку. - Авторучка имеется?

- Справлюсь, - процедил Бронсон, - доставая из кармана "Паркер" с позолоченным пером. - Та-а-к, что вы тут накорябали?..

"Я, Гарри Бронсон, находясь в здравом уме и твердой памяти, добровольно, без какого бы то ни было принуждения чистосердечно признаюсь в..." Гарри дочитал свои показания и озадаченно посмотрел на капитана:

- Простите, но здесь ни слова не сказано насчет способа совершения преступления.

Видя конструктивный подход подследственного, Харрингтон смягчился:

- По большому счету это не так важно, - сказал он. - Для наших присяжных будет довольно и самого признания факта убийства, но вы, мистер Бронсон, окажете мне большую услугу, если объясните, почему полицейский вдруг остановился и открыл дверцу машины.