Страница 40 из 408
- Что же? – прищурился Осоргин.
- Её, Вадим Викентьевич.
- Ах, Господи! Да почему же?! Не наоборот ли?
- Вы хоть примерно представляете себе, сколько времени нам потребуется? – тихо спросил Гурьев. – И что я всё это время должен буду делать и где? А теперь скажите – имею ли я право всё это на любимую женщину опрокинуть? Даже если она возражать не будет? Она, может, и не будет. Но только потому, что не представляет себе. Но мы-то, Вадим Викентьевич?
- Наверное, только в вашем возрасте такое замыслить возможно, – задумчиво проговорил Осоргин. – И не только замыслить – поверить в осуществимость. Только в вашем возрасте, когда кажется, что впереди – вечность, а молодость и здоровье неисчерпаемы.
- И этого я вовсе не исключаю, – согласился Гурьев. – Как бы там ни было, Вадим Викентьич. Надо попробовать сбить в кувшинчике масло. Хотя, может, не так уж и неприятно в молоке тонуть?
- Тонуть – всегда отвратительно, – убеждённо произнёс Осоргин. – В воде, в молоке или в дерьме – нет ровным счётом никакой разницы.
- Тогда вперёд, господин капитан.
- Давайте, Яков Кириллович. Показывайте дальше.
На обратном пути, сидя рядом с Рэйчел, Гурьев снова поднял разделительное стекло:
- Мне это подходит, Рэйчел. Я сниму поместье, если вы не против.
- Я должна обсудить это с Тэдди.
- Не думаю, что ему захочется возражать, – Гурьев наклонил голову к левому плечу. – Назовите сумму, пожалуйста.
Рэйчел, сделав вид, что пришла к решению путём неимоверно трудных размышлений, назвала цену.
- Леди Рэйчел, – Гурьев улыбнулся такой стеклянной улыбкой, что ей сделалось не по себе. – Вы что же, думаете, я совсем ничего не понимаю?
- Вы полагаете, что цена слишком высока? – Рэйчел вся залилась краской.
- Я считаю, что, увеличив названную вами сумму втрое, мы вернёмся к реальности. Леди Рэйчел. А если вам ещё при этом хватит здравого смысла не спорить, то мы будем считать соглашение достигнутым. Пожалуйста, больше никогда не пробуйте проделать это со мной. Договорились? Леди Рэйчел.
- Джейк.
- Да?
- Вы и так…
- Это не относится к делу, Рэйчел. Вот совершенно.
- Хорошо. Мы договорились. Только…
- Что?
- Ничего.
Ну, что ж, подумал Гурьев. Ничего – это ничего. Это радует.