Страница 283 из 408
– А у нас когда?
– Скоро. Городецкий же только этим и занимается. Уже ясно, что будет. Вот-вот. Но потом её нужно сделать такой, чтобы в самолёт засунуть можно было. А ещё лучше – в чемодан.
– Зачем?
– Посылку Гитлеру послать, – усмехнулся Гурьев. – От восторженных поклонниц, с рейтузами.
– Ты и без бомбы можешь.
– Нет. Не во мне дело. Надо, чтобы все эти бредни нацистские провалились вместе с Гитлером – прямо в ад. С дымом, с грохотом, с разверзшейся землёй. Чтоб никому неповадно было больше – ни немцам, ни всем остальным. Никому, никогда. И – граница по Одре и Нисе. Тогда – мир на тысячу лет. А иначе – снова война.
– Я по тебе вижу – всё равно сомневаешься. Ведь не можем мы первые. Не можем.
– Ещё как сомневаюсь, – Гурьев прищурился. – Ещё как. Не можем, ты прав, Иосиф Виссарионович, совершенно. Нам нужны союзники. И не на день, не на два. Технологии – все там. Ну, почти все.
– Почему так? Знаешь? Почему мы обезьянничаем только?
– Там очень давно уже это случилось – техническая революция. Сто лет назад. Уже процесс вошёл в стадию самоподдержки. Как солнце – горит, не сгорает. А у нас – только начинается. Надо через этап перепрыгнуть. Правильно Андрей сказал – вычислительные машины, вычислительная техника. Дадим этому делу государственный импульс, настоящий, а не "разрешите доложить" – будем такими, что никто нас не сомнёт. Нам бы ночь простоять да день продержаться. Если до пятнадцатого июня дотянем – считай, Иосиф Виссарионович, ещё год мы с тобой для всего нашего проекта выиграли. А год – это много. Это очень много. Только бы он у нас был, этот год.
– Протянем? А?
– Не знаю, – зло, без всякой игры, сказал Гурьев. – Не знаю, Иосиф Виссарионович. Плохие очень цифры я из Лондона получил.
– Эта привезла? Твоя?
– И она тоже. Кстати, у неё имя есть. Рэйчел. Послушай, Иосиф Виссарионович, давай мы, действительно, подумаем об этом завтра. Сейчас надо решить, как мы с наследником дальше работаем.
– Умница какой, – покачал головой Сталин. – Молодец. Про машины знает, про аппарат, про номенклатуру – совсем, как Сталин, рассуждает, правильно, чётко – просто молодец. По-русски говорит – вообще никакого акцента нет. А взрослый, – девятнадцать лет, мальчик совсем, а такой взрослый. Умный. Смелый. И ведь без отца вырос – совсем без отца. Волшебник ты, Яков Кириллович. Настоящий волшебник.
– Да хватит меня елеем заливать, – поморщился Гурьев. – Делал, что мог. Для себя ведь старался.
– Придумай, как это всё называться будет. Напишем решение, через Политбюро проведём. С Городецким – проведём. Городецкий этих тоже ненавидит. Думаешь, Сталин не знает? Сталин знает, знает. Это хорошо. Очень хорошо. И спрячь, спрячь как следует. Пусть любят, живут, детей пускай рожают – хочу внуков увидеть, таких вот, внуков, посмотреть.
– Признал, – улыбнулся Гурьев.
Признал, понял он. Признал. Ещё бы – химия. Наука. Наука – всему голова. А прежде всего – наука наук: химия. Даже Сталин против химии – ничто. Овладеем наукой, химию себе подчиним – действительно будем, как боги. Как боги? Да зачем же, улыбнулся про себя Гурьев. Ни к чему это нам – вот совершенно. Ведь мы – люди? Значит, главное – оставаться людьми.
Роди мне племянников, дивушко, подумал он. Чтобы и в самом деле: Царскому Роду – не бывать переводу. А мы сделаем всё остальное.