Страница 27 из 408
- Всё равно. Для неё… Мне ничего не нужно, Джейк. Ничего, – совсем ничего. Только служить ей, если ей потребуется. Всё, что ей потребуется… До последнего вздоха. Я стану её верным псом, Джейк. Ни один фартинг не будет отнят у неё. Никогда больше. Клянусь здоровьем моих детей, Джейк.
- Спокойно, Оскар, – улыбнулся Гурьев. – Спокойно, дружище. Не торопитесь с ответом, подумайте.
- Мне незачем торопиться, Джейк. "Falcon Bank and Trust".
Фалкон, подумал Гурьев. Фалкон. Ну, конечно же. Пожалуй, эта мистика на ровном месте скоро начнёт злить меня не на шутку. Falco – по-латыни значит "беркут"… Проклятье. Да что же это такое?!
- Джейк.
- Что?
- Убейте их, Джейк, – попросил Брукс. Эта просьба слетела с его губ так легко, как будто он просил Гурьева подать ему стакан воды. – Я сам, – я не смогу. А вы, – вы сможете, я вижу. Пожалуйста, убейте их, Джейк.
Гурьев посмотрел на Брукса, чуть наклонив голову влево:
- Да, Оскар, – он улыбнулся и шевельнул пальцами, и Бруксу почудилось на какой-то миг, что сквозь лицо сидящего перед ним… существа на него смотрит лицо самой Смерти. – С удовольствием, дорогой Оскар. На сей раз я сделаю это с удовольствием. А теперь – приступим. Сколько денег вам нужно?
- Что?
- Жалованье, Оскар.
- Я же сказал, Джейк, – вскинул голову Брукс. – Мне…
- Вам – да, – бесцеремонно перебил его Гурьев. – Но у вас есть семья и дети. Поэтому я положу в "Ройял Бэнк оф Скотланд" на имя вашей супруги сумму, проценты по которой будут составлять полтора ваших жалования там, где вы сейчас служите. Если у нас всё получится, вы будете иметь возможность тратить такую сумму на булавки еженедельно. А если нет – ваши девочки, по крайней мере, не будут нуждаться. Устраивает вас такой вариант?
- Господи, Джейк…
- Вот этого не надо, – поморщился Гурьев. – Я не благотворитель, Оскар. Вам придётся попотеть. И я не поручусь, что пот этот не будет кровавым. Одного я не понимаю, – проговорил он задумчиво, тихо выстукивая на столешнице пальцами замысловатую дробь. – Если всё так – почему бы им просто не уничтожить их? Ведь это – самое простое?
- Страх Божий, Джейк. Страх Божий!
- Вы думаете? – усмехнулся Гурьев. – Неужели?
- Это ведь Он послал вас. Что бы вы там не думали и не говорили, Джейк! Я же вижу – это Он послал вас, – послал вас, чтобы защитить их. Кто же смеет сомневаться в Страхе Божьем?! И теперь, – о, теперь они узнают! Время пришло.
- Будет, будет, Оскар, – Гурьев поднялся. – Идёмте. Я отвезу вас домой. Вам нужно отдохнуть и набраться сил.
Была уже поздняя ночь, когда Брукс вышел из такси у крыльца своего домика. Гурьев уехал, а Брукс долго не мог успокоиться. Он не был пьян, но был возбуждён так, что едва держался на ногах. Чувствуя ватную слабость в мышцах, он опустился на ступеньку, поставил локти на колени, обхватив ладонями голову, и долго ещё сидел в такой позе.
Придя, наконец, домой, он, не отвечая на встревоженные вопросы жены, с испугом взиравшей на его расстёгнутые пиджак и жилетку и сбившийся на сторону галстук, прошёл сначала в детскую. Потрогав лобики детей, он вышел, рассеянно улыбнулся Молли и, по-прежнему молча, вошёл в спальню.
Здесь он шагнул в угол и с размаху опустился на колени пред висевшим на стене распятием. Ты есть, подумал Брукс и улыбнулся, как ребёнок. Конечно, Господи, Ты есть. Ты послал его, ангела мщения. Послал его ко мне. Ты услышал мои мольбы, Господи. Ты есть, Господи, Ты есть. Я знаю. Ты просто проверял меня, испытывал мою веру, испытывал, насколько глубоки и искренни были мои молитвы, – все эти годы, Господи, все эти годы. Я выдержал, Господи. Я помогу ему, я сделаю всё, что он скажет. И они умрут, – все умрут. Здесь и сейчас. О, воистину, – безграничны доброта и милосердие Твои, Господи!