Страница 240 из 408
- М-м? Что это вообще такое?! Какой-то… Какая-то… третья сила?!
- Так называемые микрокредиты, сэр. Их собственный термин. Пятьсот фунтов. Тысяча фунтов. Ничтожные проценты, списание долгов. Но – только в случае успеха. А не в случае банкротства.
- Какой-то… социализм наизнанку?!
- И если бы только это. "Falcon Industries" и "Falcon Inventions" являются источниками самого настоящего патентного шторма. В "Falcon Industries" часть из них проходит техническую апробацию и доводится до предпромышленных образцов. Охота за изобретателями, инженерами и техниками идёт по всему миру.
- И что, этим тоже занимается графиня?!
- Нет. Некто Ладиагин. Бывший русский уполномоченный по оружейным поставкам.
- Опять русский. Невероятно!
- Это не всё, сэр. Новый проект уже начал работу, пока только в стадии эксперимента. Телевидение.
- Это тоже их выдумка?!
- Первые попытки применить эту идею на практике начались в Соединённых Штатах и в России, сэр. Под руководством русского академика… э-э-э… боюсь, произнести эту фамилию я не сумею. Са-во-ро-кин[114] … Кажется, так.
- Я правильно понимаю открывающиеся перед нами перспективы, Артур? – прищурился Эдуард.
- Думаю, да, сэр, – улыбнулся Глокстон. – Искренне на это рассчитываю, сэр.
- Паутина, говорите? – задумчиво произнёс король, потирая пальцами подбородок.
- Да.
- И так быстро!
- Если мне позволено будет добавить – не только здесь, как я уже упомянул. Иногда всплывают факты, которые, когда сводишь их воедино, – Глокстон чуть приподнял плечи и поджал губы, не то восхищённо, не то осуждающе. – Имя Оливера Рассела вам что-нибудь говорит, сэр?
- Это, кажется, крупный американский промышленник?
- Не только. Ещё и финансист.
- И что же? Постойте, постойте. Что-то припоминаю… Какая-то странная история… Похищение…
- Три года назад в Нью-Йорке была похищена жена Рассела и двое его малолетних сыновей. Через сутки они были освобождены без единой царапины, что само по себе является чрезвычайной и редчайшей удачей. Полиция, разумеется, целиком записала этот триумф на собственный счёт. Правда, выкуп был всё же заплачен. Пять миллионов долларов, сэр.
- Н-да. Весьма!
- Рассел фантастически разбогател на торговле с большевиками. Вскоре после счастливого завершения истории с похищением сама миссис Рассел, до того ничем и нигде себя не проявившая, чьё лицо было известно разве что слугам и нескольким близким приятелям и приятельницам, учреждает и возглавляет Русское Бюро Комитета Дочерей Американской Революции в Нью-Йорке. Это самое Русское Бюро разворачивает прямо-таки бешеную антибольшевистскую работу. В красной прессе их называют не иначе, как "Американские Ведьмы". Они пикетируют большевистские сборища, собирают деньги для беглецов от Советов. А вот что пишет, например, "Лайф", – это отрывок из интервью с миссис Оливер Рассел… – Глокстон лизнул палец, – король поморщился от этого плебейского жеста, – и, перевернув несколько листков, поправил очки и прочёл: – Миссис Рассел… Заявляет… А! Вот. Наша мечта – Великая и Свободная Россия… Наши враги – не русские и тем более не Россия, а большевики Ленина и Троцкого, поработившие эту страну… Мы, женщины Америки, понимаем, что, лишь защищая Россию, мы сумеем защитить себя и своих детей… Каково?
- Ничего не понимаю, – Эдуард растерянно посмотрел на Глокстона.
- Рассел практически свернул свои дела с большевиками. Примерно в это же время в Лондоне появляется мистер Гур. Как будто бы из Венесуэлы. Так, во всяком случае, его рекомендовали в обществе. Потом графиня Дэйнборо становится у руля "Фалкона", и первым и главнейшим партнёром "Фалкона" в США делается "Нью-Йоркский Американский Банк". Как вы думаете, кому принадлежит контрольный пакет?
- "Фалкону"… Нет. Погодите. Расселу?!
- А ещё точнее – миссис Рассел. Эффектная женщина, любимица американцев, героиня, близкая приятельница миссис Рузвельт. И – знакомая, даже, кажется, подруга нашей маленькой графини. Во всяком случае, когда случилось несчастье – ну, это падение с лошади, – миссис Рассел примчалась в Лондон на всех парах и пробыла с графиней – и мистером Гуром, разумеется, – около месяца. Кстати, у графини Дэйнборо никогда не было и тысячной доли тех денег, что потрачены на "Фалкон" и провокационное банкротство "Бристольского Кредита". Конечно, дела "Фалкона" перед продажей шли далеко не блестяще, но не настолько. А при прочих равных "Бристольский Кредит" стоил как минимум в сто раз дороже, чем за него было уплачено. Да и при сверке отчётности выяснилось, что многие проблемы бессовестно раздуты ретивыми писаками с Флит-стрит[115] . А потом, буквально три месяца назад, "Фалкон" приобретает Гонконгско-Шанхайский Банк.
- Это что-нибудь означает, насколько я могу судить по загадочному выражению вашего носа, дорогой Артур. Валяйте.
- В этом банке хранились – и хранятся до сих пор – порядка трёх четвертей тех денег, что находились у русских дипломатов и торговых представителей за пределами России на момент большевистского переворота.
- Это значительная сумма?
- Около трёхсот миллионов золотых царских рублей, сэр. Если исходить из довоенного обменного курса – порядка восьми рублей за фунт стерлингов – это составит примерно тридцать пять миллионов фунтов. Опять же – довоенных. Или пятьдесят – в сегодняшних ценах. Конечно, не все эти деньги лежат нетронутыми, но…
- Я понял, – Эдуард потрогал большим пальцем правой руки складку между бровей. – Чёрт знает что. Нет, в самом деле. Хотите сказать, что этот самый мистер Гур?!.
- Без сомнения, он запланировал многие стратегические действия "Фалкона". Дело не только в "Фалконе" и в деньгах, сэр. Наш посланник в Хельсинки представил по моей просьбе информационную записку, в которой утверждает, что за последние два года с помощью маршала[116] , его сына и неких неустановленных лиц в Суоми из Советской России эвакуированы несколько тысяч человек. В основном это молодёжь из тех, кто либо угодил в создаваемые большевиками лагеря трудовой повинности, либо те, кому по разнообразным причинам закрыты возможности для учёбы и работы России. Так называемые "лишенцы".