Страница 237 из 408
- Я повторяю – всё это чистой воды шпиономания и паранойя. Конечно, не стоит уподобляться старому ослу Саймону и выдавать красному шпиону британский дипломатический паспорт…
- А это ещё что за история?! – опешил король.
- О, это, в своём роде, замечательная история, милорд, – хмыкнул Черчилль. – Сэр Джон, будучи главой Foreign Office, выдал дипломатический паспорт человеку, которого считал сыном британского аристократа, проживающего в Канаде. Как выяснилось в прошлом году, этот "аристократ" был вербовщиком из ГПУ. Конечно, мы не стали раздувать из этого большой скандал, а просто аннулировали паспорт. А мистер Гур – никакой не шпион. Вся история – сплошной любовный роман, и ничего больше.
- Что вы говорите, – вежливо улыбнулся Эдуард. – Неужели?
- Это именно так, милорд. Я не скрою от вас: если бы я не наблюдал всё это своими глазами в процессе развития, я полностью разделил бы ваш скепсис. Однако – это именно любовный роман, милорд. Всё началось с гибели графа Дэйнборо. "Бристольский кредит" каким-то образом сумел завладеть имуществом графа, обманув бедную девочку, после чего ей пришлось буквально бороться за жизнь – и не только свою: у неё на руках остался этот мальчуган, её брат. Как я уже говорил, графиня – совершенно потрясающе обаятельное существо, само очарование. Благодаря её природному обаянию ей и удалось не только выжить, но даже в некотором роде крепко утвердиться на ногах. Ну, а потом – появился этот мистер Гур. Узнав о роли "Бристольского кредита", он решил его уничтожить, что и проделал с неподражаемым изяществом – действительно в стиле Робина Гуда. После чего уединился с графиней в поместье Мероув Парк – они даже в свете показывались всего несколько раз.
- А как же история с Ротшильдом?
- Это удивительное, уникальное, в своём роде, совпадение обстоятельств, милорд. "Бристольский кредит" был кошельком Ротшильда в его деятельности как резидента Коминтерна. Они действительно финансировали массу большевистских, – назовём это обтекаемо, – мероприятий здесь, в Британии. Что же касается фантастических успехов "Falcon Bank and Trust", то они, опять же, продиктованы исключительно личным обаянием леди Рэйчел. Что же касается этой самой "армии" – вряд ли можно назвать армией несколько десятков русских ветеранов, вся задача которых – развлекать юного графа Роуэрика и заменить ему кадетскую школу. Поверьте, милорд, их содержание обходится ничуть не дороже Итона. А то, что они числятся гражданами Андорры, это и вовсе – совершеннейший цирк.
- Какова вообще связь всего этого с Андоррой? Почему именно "Фалкон" их кредитует? Тоже случайность?
- Мир тесен, милорд, а земля – шар, – пожал плечами Черчилль. – Этот самый князь Константин, авантюрист, безусловно, из авантюристов, – какой-то не то дальний родственник, не то старый, петербургский ещё знакомец нашего Гура. Вот и всё.
- Так просто?! Служба безопасности, сэр Уинстон.
- А, оставьте, милорд, – махнул рукой Черчилль. – Это всё просто игра, и только. Упускать их из поля зрения, разумеется, не следует. Однако говорить об опасности, серьёзности – невозможно. Скорее, напротив. Пусть Синклер и наблюдает, только не очень демонстративно: всё-таки графиня совершенно ни в чём не замешана, зачем её волновать? У бедняжки и без нас хватает забот, да ещё она с ума просто сходит от беспокойства за этого парня: Советская Россия – не курорт, да и отправился он не на прогулку.
- А Ротшильд?
- Мистер Гур утверждает, что агенты Коминтерна и ГПУ много лет назад убили его мать, чтобы завладеть их семейной реликвией. Не знаю, так ли это, но очень похоже на правду. В конце концов, он же не виноват, что действительно наскочил на самое настоящее шпионское гнездо с этим Ротшильдом, не так ли? А в Ватикане он действительно побывал, но если с кем и встречался, то исключительно с архивариусами и библиотекарями – искал мальтийские корни своего отца и этой самой реликвии. Это кольцо, которое мужчины в их семье дарят невесте, потом оно переходит по наследству к жене или невесте старшего сына. Похоже, кольцо побывало у Ротшильда, а затем снова отправилось в Россию. Вот это самое кольцо он в настоящее время и разыскивает.
- Не могу поверить, что вы всё это говорите всерьёз, сэр Уинстон.
- Разве романтические увлечения не знакомы вам самому, милорд? – удивился Черчилль. – А этот мистер Гур – презанимательнейший персонаж, надо заметить. Необычайно, просто фантастически колоритная и обаятельнейшая личность. Великолепный спортсмен, фехтовальщик, потрясающе удачливый игрок, но без фанатизма, красавец, – в общем, мечта любой светский дебютантки. Эдакий коктейль из графа Сен-Жермена, полковника Лоуренса[112] , Ланселота и Великого Мерлина. Лет двести назад он выглядел бы, возможно, несколько зловеще, с этим своим пронзительным взглядом, а то и демонически. Но сегодня?! Просто не о чем говорить.
- И графиня вызывает у вас нежные чувства.
- Я и не пытаюсь этого скрыть, – кивнул Черчилль. – И Эндрю, юный граф Роуэрик, её брат, совершенно замечательный мальчуган. Кстати, когда графиня в пару лет тому назад сломала себе спину во время игры в поло, все думали, что ей конец. А этот… мистер Гур просто вытащил её с того света.
- Сломала спину?! Каким же образом ему удалось её, как вы говорите, вытащить?!
- Этого тоже не знает никто, – вздохнул Черчилль. – Вытащил – и всё.
- И что же дальше? Как же любовный роман?
- Я думаю, юноша найдёт своё кольцо и вернётся, – улыбнулся Черчилль. – Или изготовит где-нибудь в Италии отличную копию, – слава Богу, сохранился рисунок, весьма подробный. И всё будет прекрасно.
- Невероятно. Какой-то, действительно, Робин Гуд – и волшебник ещё к тому же. Хорошо, сэр Уинстон, – король, видимо, решил что-то. – Благодарю вас за то, что уделили мне время.
- Всегда к вашим услугам, милорд, – Черчилль, кряхтя, выбрался из кресла и пожал протянутую руку короля.
Надо бы сообщить миледи об этом разговоре, подумал Черчилль. Надеюсь, дурачок Виндзор, – Черчиллю было неприятно думать о своём собеседнике как о монархе – успокоится достаточно быстро. Как же он раздражает меня! Ещё и Синклер со своей паранойей – только этого мне не хватало. Старый болван. Черчилль поморщился и, немного прихрамывая – побаливали суставы – прошёл мимо ливрейного лакея, стоявшего у выхода из королевского кабинета. Лакей проводил лорда Мальборо безразлично-отсутствующим взглядом.