Страница 198 из 408
- Где… Где я?
- Дубль два, – улыбнулся Гурьев. – Весь вечер на манеже – одни и те же. Ваш квартирант почему-то говорит по-английски. Интересно, а по-русски он может? Вы знаете русский, Виктор?
- Н-нет…
- А как же вы общаетесь с вашими друзьями из Коминтерна?
- Немецкий… Английский…
- Ну, транслируйте ему, что я хочу в следующий раз услышать какой-нибудь другой язык, а то английский за последнее время мне неимоверно надоел. Кстати, а этот господин, который вас завербовал, – Арнольд Дейч, он же Стефан Ланг, – на чём он вас развёл, Виктор? На любви барона и миллионера к несчастным оборванцам? Что он мог предложить вам в обмен на ваше сотрудничество? Да ещё такое активное – не просто позволить симпатизировать и оплачивать фокусы, а даже – вербовать неофитов. Что же? Должность председателя Всемирного банка Коминтерна?
- Я не знаю, о ком – и о чём – вы говорите.
- А вот мистер Дейч знал. Знаете, Виктор, вы оба – и этот вечный, вроде меня, скиталец, сын словацкого учителя, и вы – сумели, в общем, меня удивить. Единственное, чего я не могу понять: что у вас может быть общего? Или вы думаете, ваши контакты трудно было отследить? По-моему, только тупые ослы-педерасты из британской разведки могли не заметить, что вы оба тут под самым носом у них вытворяете. Так что же у вас общего? Вы мне не расскажете?
- А этот – как вы его назвали? – этот господин – он вам ничего не рассказал?
- Нет. Он продемонстрировал такое стремление воспарить к мировой революции, что пришлось его слегка… гм… заземлить. А то ведь буйные кембриджские идеалисты просто переключились бы с вашего канала связи на его. А это весьма не душеполезно. Весьма.
До Дейча-Ланга Гурьев пока не добрался, но Ротшильду не следовало об этом знать. Тем более, что это скоро произойдёт, подумал он. Мои псы войны голодны, им нужно научиться охотиться. И – без Дейча охота на кембриджский кружок юных "сицилистов" могла не состояться, а этого допускать было ни в коем случае нельзя. Ни упускать этих золотых мальчиков, ни сдавать их секретной службе Гурьев вовсе не собирался.
- Вы… вы сумасшедший психопат, – Ротшильд задрал подбородок и закрыл глаза.
- А я думал, вы больше не станете ругаться, – Гурьев вздохнул. – Боже ты мой, я потратил больше часа, и до сих пор не узнал больше того, что уже знаю. Это мне не нравится. Вы слышите, барон? Не нравится.
- Я не… Этот орёл… Я не знал.
- А что – если бы знали, повели себя иначе?! С чего вы взяли, что меня интересуют ваши извинения?! Я не исповедник, чтобы вы передо мной каялись. Мне нужны ответы на вопросы, только и всего. Кольцо у вас? Где оно? Зачем оно вам?
- Не могли бы вы задавать ваши вопросы помедленнее? Я не могу сосредоточиться. О каком кольце идёт речь? У меня много колец, как вы понимаете.
- Понимаю. Как и вы понимаете, о каком именно кольце речь. Я слушаю.
- Какое отношение вы имеете к нему?
- Нет, ну это просто уже становится по-настоящему весело, – приподнял плечи Гурьев. – Неясно, кто кого допрашивает. Кольцо у вас, Виктор?
- Оно бесполезно. Оно ничего не значит. Вы не сможете им воспользоваться.
- Ф-фу, – Гурьев поджал губы. – Виктор, отвечайте на вопрос. Мне всё равно, что вы думаете. Или что думает этот зверёк у вас внутри.
- Кольцо в Москве. То, что вы ищете, не здесь. Возвращайтесь туда.
- Я ищу кольцо, Виктор, – терпеливо, как ребёнку, повторил Гурьев. – Вы врёте и тянете время. Я ищу кольцо. Я не собираюсь его никак использовать, кроме как по его прямому назначению – как венчальное кольцо. Где оно?
- Каким?!? – на лице у Ротшильда изобразилась такая бездна удивления, что Гурьев испытал почти непреодолимый соблазн поверить ему. – Каким, вы сказали?! Венчальным?!
- Венчальным, обручальным. Какая вам разница?
- Так вы ничего… вы не знаете, – в голосе Ротшильда послышалось неимоверное облегчение. – Вы не знаете. Мне нужно выйти отсюда, и я немедленно отдам распоряжение вернуть вам это дурацкое кольцо.
- Какая щедрость. Кольцо работы Бенвенуто Челлини, с изумрудом на двенадцать каратов и двенадцатью четвертькаратными бриллиантами, не считая мелочи по одной десятой – сорок восемь штук. Я просто вас выпущу, а вы – просто выйдете и просто отдадите распоряжение. Интересно, вы всегда так недооцениваете противников? Удивительное самомнение. – Гурьев снова вставил шприц в катетер и ввёл ещё немного "правдотина". – Ладно, оставим пока кольцо. Походим немного кругами. При чём тут графиня Дэйнборо?
- Я не понимаю…
- Понимаете, Виктор. Всё вы прекрасно понимаете. Не нужно сопротивляться этому пониманию. Нужно просто отвечать на вопросы. Вежливые, спокойные вопросы. Отвечайте на мои вопросы, Виктор. Это совсем не трудно – ответить на несколько вопросов. А потом можно будет отдохнуть. Договорились?
- Я не хочу.
- Я знаю. Но это очень нудно, Виктор. Простые вопросы – простые ответы. И тишина. Ведь нужно наказать графиню Дэйнборо, правильно, Виктор? Обязательно нужно. За что, Виктор? За что нужно наказать графиню? Что она сделала?
- Нельзя, чтобы она смогла… Нельзя. Ей нельзя давать возможность… Чтобы мальчишка… Мальчишка не должен ничего знать. Нельзя, чтобы он знал… Нельзя допустить, чтобы она сказала ему.
- Она не скажет, Виктор.
- Вы… не понимаете… Этого нельзя допустить. Пока она жива, он может узнать. Только она… Только она может сказать. Только ей… Только у неё есть такое… Она обязана сказать. Не может не сказать. Не может. Вы уже знаете… Я чувствую, что вы знаете.
- Вы хотите её убить?
- Вы не понимаете… Я не убийца… Я охотник… Это такая кровь… Её можно почувствовать. Её нельзя не чувствовать… Нельзя убивать. Нужно просто… Нужно заставить умереть. Это просто… Заставить умереть. Вы можете? Заставьте её.
Сковать тебе чего-нибудь железного, подумал Гурьев, или так сойдёт? Кто из них говорит со мной сейчас – зверь или человек? Или – уже нет никакой разницы?
- Конечно, Виктор. Конечно. А зачем?
- Графиня – недоразумение, – пробормотал, уже несколько расслабленно, Ротшильд. – Всё это – недоразумение, его надо прекратить. Прекратить во что бы то ни стало… Просто маленькая смазливая шлюшка… Как могло… не понимаю… Это кровь. Всё дело в крови. Вы не понимаете. Надо остановить. Тогда можно работать. Можно спокойно работать, потому что эти люди… Люди с этой кровью… Они всегда вмешиваются, постоянно мешают… Надо всё это остановить, потому что уже слишком много времени… Дайте мне воды. Я хочу пить.