Страница 195 из 408
Гурьев не стал утруждать себя ответом. Он ждал.
- Отпусти меня, – повторил голос немного тише. – Моё имя – Ардзаа. Отпусти меня.
- Выходи, – спокойно сказал Гурьев. – И попробуй уйти.
- Отпусти меня, – рычание, казалось, наполнило всю комнату. – Я убью твою шлюху. Убью щенка. Убью всех.
- Уй, – Гурьев сложил губы трубочкой и сморщился, копируя интонации какой-нибудь торговки рыбой с одесского Привоза. – Йа фсся дражжу. – И усмехнулся, не испытывая ничего, кроме удивления: – Ты что, пугаешь меня, зверёк?
- Отпусти меня, – рёв раздавался на пределе, так что Гурьев уже начал беспокоиться – сидящее внутри Ротшильда нечто, пытаясь воздействовать на психику модуляциями воздуха, проталкиваемого через гортань и связки, могло не на шутку повредить достаточно нежные ткани. – Отпусти.
- Эй, зверёк, – почти ласково произнёс Гурьев. – Советую вести себя потише, ты ему всё там порвёшь. У тебя была возможность удостовериться, что фокусы, рассчитанные на монахов святопупского монастыря или бобруйских цадиков, на меня не действуют. Хочешь поиграть? Возвращайся назад, с его мозгами и волей у тебя может получиться выйти отсюда внутри этого тела. А так – извини, никаких шансов.
- Это не я. Отпусти.
- Ах, не ты?! – радостно удивился Гурьев. – Какая прелесть. А кто?
- Алоай. Отпусти.
Ну и чепуха, подумал Гурьев. Да это же просто не может быть правдой. Однако…
- Я сказал, что тебе следует делать. Выходи или возвращайся. Это всё, – Гурьев прищурился, ощущая – или всё-таки видя? – едва заметный "туман", окутывающий тело Ротшильда.
Секунду спустя тело Виктора обмякло, голова безвольно свалилась набок. "Туман" исчез, и рукояти перестали пульсировать, вернувшись в состояние лёгкой, но ощутимой вибрации. Гурьев, сложив мечи, откинул тонкое одеяло и проверил пульс, оказавшийся вполне пристойным – пульс человека, находящегося в глубоком обмороке. Покачав головой, Гурьев поднял глаза в угол комнаты, где находилось окошко с объективами, и помахал ладонью – всё в порядке. И вышел.
В "тамбуре", отделявшем комнату узника от коридора и прочих помещений, Близнецы "успокоились". Удовлетворённо кивнув, Гурьев повернул маховик замка, распахнул дверь и шагнул в коридор.
В "караульной" его уже ждали – два "курсанта", отец Даниил и Ладягин. "Курсанты" смотрели на маленькие, расположенные за мощными, наполненными водой стеклянными линзами, экранчики приборов, похожих на осциллографы. Изображение комнаты с Ротшильдом, конечно, оставляло желать много лучшего, но на безрыбье и ёрш – стерлядь, подумал Гурьев. Вот только лица присутствующих ему не понравились.
- Что это вы, господа мои, – намеренно пропихивая насмешливые интонации в голосе, проговорил Гурьев, – такие серьёзные? Бабы-яги испугались? Не ожидал от вас, господа офицеры. Да какая-нибудь товарищ Землячка[98] , не закованная в железа да не опоенная бромом до надлежащей кондиции, пожалуй, поопаснее будет, чем эта карикатура. Вот не ожидал, господа, не ожидал. А вы что, батюшка?
- Господи, спаси и помилуй, – священник перекрестился, и его примеру, словно очнувшись, последовали остальные.
Гурьев воздел очи горе:
- Я услышу что-нибудь конструктивное сегодня, господа?!
- Услышите, Яков Кириллович, – пообещал священник, пристально разглядывая Гурьева. – Непременно услышите, можете не сомневаться.
- Что вы на меня так смотрите, отче? – уже почти в самом деле раздражаясь, произнёс Гурьев. – А-а-а, понимаю. Согласно вашим сведениям, почерпнутым из крайне достоверных источников, демоны боятся только двух типов сущностей: архангелов либо демонов высшего порядка. Ну, и кем же вы меня числите? Очень, очень интересно.
- Числю вас необыкновенно язвительным молодым человеком, Яков Кириллович, – без улыбки ответил священник. – Веселья, однако, разделить не могу.
- Ну, не надо, – пожал плечами Гурьев и плюхнулся в кресло. – Владимир Иванович?
- Что он… говорил?
- Просился погулять. Обещал "ффссехх уппить". Надувал щёки барона, пускал ветер, правда, спасибо, только изо рта. В общем, жалкая, ничтожная личность, – увидев, что надлежащий эффект достигнут, и лица у присутствующих несколько смягчились, Гурьев удовлетворённо кивнул: – Этот зверёк оказался даже вежливее предыдущего, он…
- Молчите! – резко наклонился к нему священник. – Не произносите даже мысленно! Он назвался?!
- Да, – Гурьев улыбнулся. – Не только назвался сам, но и любезно сообщил имя предыдущего визитёра.
- Я так и знал, – пробормотал Ладягин. – Так и знал. Я думаю, имя – это некий код информационной структуры, некая ключевая комбинация, произнеся которую, его… можно вызвать… переместить… Например… в себя… Господи, помилуй!
- Так он что же, рассчитывал, будто я, потрясённый тем, что мне открыто – ах, ох, ух! – имя демона, начну его склонять и спрягать на все лады?! И тем самым… – Гурьев прищурился. – Нет, что-то в этом, конечно же, есть. Неужели он на это рассчитывал?
- А вы… не собирались? – спросил священник, не сводя с него взгляда.
- Это когда вы на меня заорали? – приподнял Гурьев правую бровь. – Ну, я не так глуп, как вам могло бы показаться, отче. Или вы опасались, что он "зачепился" и сейчас "потянет меня за язык"?
- Представьте себе, опасался, – кивнул священник. И продолжил задумчиво: – Всё-таки странно. Ведь он не может не понимать, что иного выхода, кроме другого тела, у него нет. Почему он не попробовал?
- Потому что там были не вы и не я, батюшка, – сказал Ладягин. – А Якова Кирилловича, да ещё при мече, они боятся.
- А вы что молчите, господа? – обратился Гурьев к офицерам. – Хочу услышать и ваши соображения.
- Нет никаких соображений, Яков Кириллович, – щёлкнул каблуками Карташев. – Пока нет. Слишком мало сведений. Согласен с господином Ладягиным и батюшкой в том, что имя называлось с умыслом принудить вас к произнесению оного. Всё остальное не заслуживает доверия.
- И я не расположен ему доверять – даже в том, что касается их пресловутых имён, – Гурьев провёл тыльной стороной ладони по подбородку. – Вообще, всё это напоминает дешёвую оперетку, вы не находите?