Страница 184 из 408
- Все дела когда-то начинались на пустом месте. Это – во-первых. А во-вторых – где ты видишь пустое место? Посмотри, сколько всего у нас уже есть. Банк. Территория. И десятки людей, готовых идти за нами в огонь и воду.
- За тобой.
- За мной, – подозрительно легко согласился Гурьев. – Так что – никакого "пустого места", Рэйчел.
- Но зачем?
- Что?
- Если ты задумал… такое – зачем ты предупредил их?
- Я всегда так делаю – иду на вы. Это во-первых. А во-вторых – они ничего не успеют. У них даже представления не возникает, что, а, главное, как, я собираюсь сделать.
- Сколько времени ты находишься рядом со мной, Джейк?
- Почему ты спрашиваешь?!
- Сколько?
- Шесть… Нет. Семь месяцев. Почти семь.
- Мне кажется, что прошло сто лет, Джейк, – Рэйчел с улыбкой посмотрела на него. – Ты живёшь с такой скоростью, что у меня закладывает уши, и желудок вот-вот выскочит вон на виражах.
- Зато со мной не бывает скучно, Рэйчел. И не будет никогда, могу поклясться. Разве это не здорово?
- Пожалуй, я и в самом деле согласна мчаться, сломя голову, не разбирая дороги. Пока ты рядом со мной. Но лучше всё-таки представлять себе, куда мы мчимся и что нас ждёт впереди.
- Всё, что угодно, Рэйчел. Кроме покоя и скуки.
- Не сомневаюсь. И всё-таки, что там насчёт серьёзного плана?
- План не может быть написан сейчас в деталях, Рэйчел. Нам нужна точка опоры. Не одна точка – много. Целая сеть. И одна из таких точек – банк. Деньги. Не жалкие гроши по подписке, а настоящие деньги. И соответствующее влияние на умы и сердца. А план… До настоящего плана ещё далеко. Мы будем копить ресурсы. А когда начнётся война, мы выступим третьей силой. Силой, которая всё изменит. А ты – ты только представь себе, Рэйчел: ты, со своими связями и знакомствами – и руководитель крупного банка. Наверное, первая женщина-банкир в современной истории!
- Господи Иисусе, Джейк. Какой из меня банкир?!
Я не хочу быть банкиром, Джейк, подумала Рэйчел. Всё, чего я хочу – это нарожать тебе полдюжины мальчишек и девчонок, Джейк. Сколько хватит сил. Может быть, когда ты станешь возиться с ними, у тебя прояснится в голове хотя бы немного… Или не прояснится? Ах, всё равно…
- Банкирами не рождаются. Ими становятся. Нужно лишь захотеть, Рэйчел. Я прошу тебя – помоги мне.
- Я думаю, мама была бы в восторге от этого, – задумчиво проговорила Рэйчел. – Все русские сумасшедшие. И я тоже, – потому что я согласна…
- Спасибо.
- Тэдди знает?
- Немного. Ему не нужно пока погружаться во всё это. Пусть учится, набирается сил.
- Знаешь, мне совсем не думается о будущем Джейк, – она посмотрела на него умоляюще, словно желая получить от Гурьева какое-нибудь объяснение этой несуразности. – Раньше всё было так понятно. Пусть невесело, но понятно. А теперь… Я должна, вероятно, ужасно мучиться. Ведь ты не собираешься становиться добропорядочным, буржуазным гражданином, не так ли?
- Рэйчел…
- Подожди. Не перебивай меня, пожалуйста, – Рэйчел приподняла брови, вздохнула. – Не нужно, Джейк… В том смысле, в котором это понимают вокруг… Мне самой… Я ведь женщина, Джейк. Просто женщина, даже если ты что-то такое придумал про меня. Но я не боюсь и не думаю об этом. Потому что будущего больше нет, Джейк.
- Что?! Что ты говоришь такое, девочка?!
- Того будущего, которое было раньше, Джейк. Его больше нет. Это всё английская грамматика. Будущее – в прошедшем. Это действительно так, ведь будущее строим мы сами. И сейчас… Теперь… После того, как ты врезался в мою жизнь, Джейк… Всё стало по-другому. Всё изменилось. Ужасно изменилось. Я ведь должна была погибнуть, Джейк. И я уже умерла. Я видела это, как будто… А ты взял и выдернул меня оттуда, с того света. И теперь моя жизнь принадлежит тебе. Поэтому пусть всё будет, как ты хочешь. Как считаешь нужным и правильным.
- Прежнего будущего действительно больше нет. Ты права. Всё стало возможно изменить. И мы сделаем это.
- Ты думаешь, это правильно?
- Не знаю. Думаю, да. Потому что ты жива, Рэйчел.
- И тебе это нравится, – она улыбнулась.
- Безумно, Рэйчел. Безумно нравится.
- Сигэру-сама тоже в этом… замешан?
- Да. И он, и кое-кто ещё, кто вовсе не жаждет, чтобы коминтерновская хевра кадиша[92] хозяйничала по всему миру так же, как в Москве. И те, кому не нравится "новый порядок" в Берлине, с его опасными бреднями насчёт "природного права арийской расы". Видишь ли, самая большая проблема современности состоит в том, что людям просто не на что опереться. Фашизм расовый – или фашизм классовый. Чума на оба этих "дома", Рэйчел. Нет ничего "третьего". Так вот – я предлагаю это самое "третье". В первую очередь – русским, естественно. Но при этом – и всем остальным. Честь, Родина и свобода. Право самому решать, какой будет твоя собственная жизнь. Очень простые правила, которые нет нужды разъяснять – всё и так предельно понятно. Не можете выстоять в одиночку – добро пожаловать в команду. Под наши знамёна. Для этого мы здесь. Ты веришь мне, Рэйчел?
- Да, Джейк. Боюсь, это так… Я только хотела спросить у тебя кое-что очень важное. Обещай мне, что не станешь скрывать ничего. Я не хочу, чтобы у нас были секреты друг от друга. Пожалуйста, хорошо?
- Если это не военная тайна, – улыбнулся Гурьев, внутренне настораживаясь. – Я готов.
- Расскажи мне об этой женщине, Джейк. О Пелагее. Такое красивое, русско-греческое, имя. Как ты её называл? Полюшка?
- Откуда ты знаешь? – враз севшим голосом спросил Гурьев. – Боже мой, Рэйчел… Откуда?!
- Мне снятся сны с тобой, Джейк, – она улыбнулась, покачав головой. – Чудесные, волшебные сны. Таким она запомнила тебя, да? Я чувствую, она очень тебя любила.
- Чувствуешь?!
- Да. Вот здесь, – Рэйчел взяла его ладонь и умостила у себя под грудью, на сердце. – Она тебя очень любила, Джейк. Почти так же сильно, как я. А теперь я должна любить тебя не только за себя, но и за неё. Дважды, мой Серебряный Рыцарь. Поэтому расскажи мне о ней. Ты ведь ничего не забыл? Я знаю, ты никогда ничего не забываешь.
- Ты… не ревнуешь?
- Она спасла меня, Джейк. Ты и она, вы оба. Она отдала мне свою душу, а ты – свою силу. Как я могу ревновать? Теперь я – это она, а ты – это я. Это мы, Джейк. Это мы, Господи, понимаешь?