Страница 59 из 103
– Какого черта ты расшумелся, малыш?
– Мне… мне показалось, будто я что-то увидел.
– Что?
– Глаза. Два глаза. Зеленые глаза. А перед этим я слышал движение.
– Движение, – угрюмо повторил Камаль. Теперь уже сидел, выпрямившись, и Эйджер. – Я не слышал никакого движения и не видел никаких глаз.
Лицо Линана залила краска.
– Простите, что разбудил вас, – резко произнес он.
Камаль и Эйджер обменялись усталыми взглядами.
– Ты отлично исполняешь свое дело, мальчик, – с сердечным участием проговорил Камаль. – Подобная бдительность достойна похвалы.
После этого оба солдата повалились на землю и почти тотчас же снова заснули.
Линан озлобленно принялся подкладывать в огонь сучья до тех пор, пока языки пламени не поднялись намного выше. Он обошел кругом костер, самым внимательным образом оглядывая землю. Никаких следов не было, вообще вокруг костра он не обнаружил ничего необычайного.
»О да, ты могущественный воин, – мысленно заговорил он сам с собой. – Ты создаешь врагов из теней, треска сучьев и собственного страха, будто тебе не хватает тех, кто уже стал твоим недругом».
Он сел на землю возле огня и попытался расслабиться, однако когда вскоре его на посту часового сменила Дженроза, он продолжал испытывать сильнейшее душевное напряжение и из-за этого не мог заснуть еще около часа. Когда наступило утро, и он проснулся, он чувствовал себя усталым, раздражительным и никак не мог выбросить из головы воспоминание о тех двух зеленых глазах.
Беглецы очень аккуратно делили между собой сушеную рыбу и ягоды, которые им удалось собрать в полях, но, несмотря на это, запах съестного полностью закончился к концу четвертого дня их дороги через лес. В лесу они смогли набрать еще несколько горсточек черники и орехов, но этого было слишком мало, чтобы утолить нараставший голод и избавиться от голодных колик в желудках, которые нарушали спокойный сон. Им приходилось теперь довольствоваться лишь свежей водой, утолявшей жажду, которую они брали в ручьях, во множестве встречавшихся на их пути.
Утром пятого дня они неожиданно вышли на широкую дорогу, по которой определенно кто-то проходил совсем недавно. В пыли отпечатались следы человеческих ног, на глаза им попался выпавший откуда-то гвоздь, неподалеку от него в пыли лежала брошь, еще не успевшая потерять своего блеска. Спустя несколько часов путники услышали впереди людские голоса, донеслось до них и хрюканье одной или двух свиней. Настроение друзей поднялось, однако они не были уверены в том, что увидят в действительности, и потому продолжали двигаться с возможными предосторожностями.
Вскоре они вышли к маленькой деревушке, состоявшей не более чем из дюжины хибар, расположенных вокруг ровной площадки, в середине которой находился колодец. Повсюду здесь сновали маленькие ребятишки, абсолютно одинаково одетые в незамысловатые комбинезоны, подпоясанные на талии грубыми шнурами. Между хибарками и колодцем быстро ходили женщины в длинных шерстяных платьях с широкими кожаными поясами. У каждой из них в руках была либо тяжелая корзина с выстиранным бельем, либо деревянная кадка с водой. Все они осторожно поднимали свою ношу так, чтобы не задеть головы детей, которые уворачивались и прыгали вокруг них с самым беззаботным видом.
Как только жители деревушки заметили незнакомцев, жизнь в ней точно замерла. Счастливые лица ребятишек изменили свое выражение – теперь на них можно было прочесть неуверенность и страх, – а женщины побросали свои корзины и кадки и все, как одна выхватили из-за поясов длинные искривленные ножи. Лезвия сверкнули в лучах солнечного света, пробивавшихся сквозь заросли.
– Нечего сказать, очень дружелюбная компания, – тихо пробормотала Дженроза.
– Ты заметил, как их много? – спросил Эйджера Камаль.
Эйджер с отсутствующим видом кивнул, а Линан осознал, что в действительности для такого небольшого числа хибарок людей казалось слишком много. Лишь в следующий миг он увидел крыши еще нескольких домишек, стоявших вдоль дороги, отходившей в сторону от деревушки.
Камаль велел своим спутникам оставаться на местах, а сам неторопливо и осторожно прошел на десять шагов вперед, раскинув руки с растопыренными пальцами в стороны.
– Мы не собираемся причинить вам никакого зла, – сказал он.
– Мы постараемся это не допустить, – отозвалась женщина, стоявшая возле колодца. Она была ниже остальных, но что-то в ее голосе выдавало ее старшинство. Женщина прошла несколько шагов в сторону Камаля.
– Кто вы такие, и как вы здесь оказались?
– Это собаки, Белара! – с неподдельной тревогой воскликнула одна из женщин. – Это Силонские собаки!
Среди людей послышался испуганный гул голосов, однако ни одна из женщин не опустила ножа и не отступила ни на шаг.
– Не говори ерунды, Энасна, – отозвалась та, которую звали Беларой. – Совсем недавно был полдень. Никакие собаки в это время не выходят из леса.
Камаль пожал плечами, взглянул на Энасну.
– Как вы можете видеть сами, мадам, у меня две ноги, а не четыре. Я не собака, я путник. – Он повернулся к первой женщине. – Я так понимаю, что вас зовут Белара. Меня и моих друзей жители нашей деревни отправили в Спарро к королю Томару. Мы должны просить его о снижении податей – последнее лето было для нас злым, и наши урожаи слишком скудны.
– До Спарро можно дойти более легкими путями, чем через Силонский лес, – сказала Белара, и на этот раз в ее голосе прозвучала угроза. – Да и одеты вы совсем не так, как деревенские жители, которых мне когда-либо приходилось видеть. Вы солдаты, а у женщины на тунике магические знаки.
– Наша деревня находится у северного подножия хребта Эбриус. Этот путь самый прямой, а чем скорее мы доберемся до двора короля Томара, тем скорее моя деревня получит облегчение. Что касается нашей одежды, то мы живем в опасных местах и должны защищать сами себя. Правда и то, что женщина немного разбирается в магии, однако она еще слишком юна и пока только учится.
В то время, как Камаль говорил, Белара пристально разглядывала его спутников.
– Что случилось с твоим горбатым другом? – спросила она, указав острием ножа на Эйджера.
– Рана моего друга очень старая, он был тяжело ранен, когда сражался за королеву Ашарну во времена Невольничьей Войны.
– А почему твоя рука на перевязи?
– Дорогой на нас напали бандиты. Меня ранили в руку, а женщина сейчас приходит в себя после удара по голове.
– Много ли досталось бандитам? – спросила Белара с неподдельным любопытством, пересилившим все остальные эмоции.
– Каждому по неглубокой могиле, – грубовато ответил Камаль.
Женщина неожиданно рассмеялась и опустила свой нож. Следом за ней и остальные женщины опустили свое оружие. Тотчас же вперед выбежали дети, вокруг путников поднялась суматоха, но больше всего ребячьего внимания досталось Эйджеру – каждый малыш хотел посмотреть и потрогать его горб. Толпа ребятишек окружила и Камаля, им до сих пор не приходилось видеть таких больших людей. Камаль назвал свое имя и представил своих друзей, воспользовавшись лишь первыми именами.
– У вас такой вид, будто вам необходимо поесть и отдохнуть, – заметила Белара. – Берите из колодца столько воды, сколько вам нужно, а потом приходите в мой дом, – она показала хибарку, стоявшую не дальше чем в двадцати шагах от колодца. – Ну, а я тем временем посмотрю, какую еду мне удастся для вас раздобыть. Мы даже сможем сделать что-нибудь с твоей рукой, – обратилась она к Камалю.
– Нам нужно совсем немного, – солгал Камаль. – Мы вовсе не хотим быть для вас обузой.
– Мы никогда не отказываем путникам в помощи.
Улыбка исчезла с лица Белары. Помолчав, она добавила:
– Слишком мало их бывает в нашей деревне. По крайней мере, оставайтесь хотя бы на ночь.
Дом Белары изнутри оказался просторнее, чем любая из полуразрушенных хижин, в которых беглецам время от времени приходилось останавливаться на ночлег в чаще леса. Спальная половина была отделена от остального пространства выбеленным шерстяным полотном, а это пространство служило одновременно столовой и кухней. Полом служили гладко обструганные и плотно пригнанные друг к другу доски, стены были сложены из более грубых досок, скрепленных между собой глиной. В середине главной комнаты слабо горел огонь в очаге, дым поднимался и уходил в круглое отверстие, проделанное в крыше, сложенной из двух слоев больших ветвей. Возле очага стояла большая деревянная колыбель, в которой спали два маленьких ребенка. На вид им было не больше чем по три года. Обстановка в доме была скудной, однако удобной и практичной. В комнате стоял длинный деревянный стол и большой набор самодельных кресел и стульев, отделанных красивой резьбой.