Страница 51 из 103
К нему подошли Эйджер и помятый Камаль, осторожно потиравший левую руку.
– Ну, как она? – спросил Камаль.
– Она без сознания, удар был сильным, – ответил Линан. – Хорошо хотя бы, что кровотечение прекратилось. Я думаю, что ей нужен доктор. Как ты сам?
Камаль пожал плечами и поморщился от боли, которую доставило ему это легкое движение.
– В худшем случае пара сломанных ребер, а в лучшем я сильно помят.
– Я мог бы соорудить тебе перевязь, – предложил своему другу Эйджер. – Если ты не будешь шевелить левой рукой, то поправишься достаточно быстро.
– Камаль кивком показал на лежавшую неподвижно Дженрозу.
– А что делать с ней?
– Ей нужен врач, – повторил Линан. – Недалеко от этого хребта в Чандре есть города. Мы должны доставить ее в один из них.
Камаль и Эйджер ничего на это не ответили, но по выражению их лиц все было понятно.
– Ей нужна помощь! – горячо воскликнул Линан. – Вы же сами это понимаете!
– Мы не можем пойти на такой риск, – мрачно произнес Эйджер. – Если только мы придем в город, кто-нибудь непременно донесет о том, что видел нас, и тогда за нами тотчас же бросится в погоню Королевская Стража под предводительством какого-нибудь прихвостня Деджануса, если не под его собственным. Как вы думаете, что произойдет с Дженрозой, если нас схватят?
Линан опустил глаза, понимая, что Эйджер прав, и проклиная себя за это понимание.
– Послушай, малыш, мы ведь не знаем в точности, насколько серьезно это повреждение, – мягко произнес Камаль. – Может быть, Дженроза через какой-нибудь час придет в себя. Единственный шанс для нее – да и для всех нас, коль скоро мы опять оказались на суше, да еще в такой близости от Кендры – заключается в том, чтобы продолжать идти и держаться подальше от таких мест, где нас могли бы опознать. Если же ее рана и в самом деле серьезна, то мне кажется, что для Дженрозы будет лучше остаться в наших руках, чем попасть в лапы наших недругов.
– Мы должны нести ее, – сказал Эйджер категорическим тоном. – Может быть, она придет в сознание вовсе не скоро. – Ножом он срезал с дерева две длинные ветки и завязал между ними свой плащ и плащ Камаля. Вдвоем с Линаном они осторожно положили девушку на эти грубые носилки и заботливо укрыли ее собственным плащом, чтобы она не замерзла.
– Камаль не может нам помогать, а если мы будем нести ее вдвоем, то быстро выдохнемся, – задумчиво проговорил Эйджер, обращаясь к Линану. – Поэтому разумнее будет, если мы станем тащить ее по очереди. Нам придется идти медленно, особенно вниз по хребту.
– Там под хребтом много ручьев, – сказал Камаль. – Мы могли бы остановиться возле одного из них. Ведь нам понадобятся и вода, и отдых, и убежище на весь день.
– Я потащу носилки первым, – решительно заявил Линан, поднимая с земли концы веток.
Лицо Дженрозы было бледным, однако шрам на лбу больше не кровоточил, а ее дыхание оставалось ровным.
Медленно они тронулись в путь. Впереди шел Эйджер, за ним Линан, тащивший за собой носилки, Камаль замыкал процессию. В темноте было невозможно все время придерживаться нужного направления, и им приходилось часто возвращаться назад в поисках лучшей дороги. Каждый час Линан и Эйджер сменяли друг друга и тащили носилки поочередно.
К восходу солнца путники спустились к подножию хребта Эбриус на северо-западе и увидели простиравшиеся перед ними земли Чандры. Земля здесь до самого горизонта была покрыта полями, на которых созревал богатый урожай. Повсюду извивались и весело журчали ручьи, местами виднелись небольшие рощицы и маленькие деревушки, и вся эта картина озарялась ярким светом утреннего солнца.
До середины утра Дженроза не издала ни единого звука, а чуть позже с носилок послышалось невнятное еле слышное бормотание. Ее веки подергивались, но оставались закрытыми.
– Мне кажется, будто к ней возвращается нормальный цвет лица, – с надеждой в голосе произнес Линан. – Сейчас она определенно выглядит лучше.
– Я тоже мог бы выглядеть лучше, если бы кто-то тащил меня на себе добрый десяток километров, – сухо заметил Камаль.
Теперь они шли по узкой пыльной дороге, пролегавшей между полями хлебов. Эйджер по-прежнему вел за собой Линана и Камаля, зорко оглядывая все вокруг своим единственным глазом, чтобы не натолкнуться на случайных путников или солдат, а заодно высматривал удобное место для их ближайшей стоянки. Те люди, которые прокладывали эту дорогу, посадили вдоль нее высокие дубы, чтобы защитить ее от палящего солнца, и теперь в воздухе раздавалось звонкоголосое птичье пение и стрекотание сверчков.
– В такой замечательный день, как сегодня, с трудом верится, что кто-то может желать нашей смерти, – с грустью произнес Линан. – Да и вообще трудно поверить в то, что кто-то в целом мире находится в беде.
– Не позволяйте вашему воображению уноситься слишком далеко, Ваше Высочество. Ваша кровь не переменит своего красного цвета, и умереть вы можете с необыкновенной легкостью в такой денек, как нынче, как и в любой другой. Если вам требуется напоминание, так оглянитесь и подумайте о том, как может чувствовать себя Дженроза.
– Ты думаешь, что она может слышать нас?
– Не представляю.
– Но она действительно стала выглядеть лучше, ты же сам видишь.
Камаль в ответ лишь что-то проворчал. Впереди на вершине небольшого холма появился Эйджер. Он бежал к ним, чуть прихрамывая. Когда он оказался возле них, он задыхался, а лицо его покраснело от напряжения и тревоги.
– Там впереди отряд наемников. Пока они приблизительно в километре отсюда, однако у нас все равно мало времени. За этим холмом течет ручей. Мы могли бы укрыться в кустах на его берегу.
Эйджер подхватил второй конец носилок, и беглецы пошли вперед так быстро, как только могли. Линан мысленно умолял свои ослабевшие от усталости мышцы послужить ему еще немного. Когда они добрались до ручья, узкой полоски чистой холодной воды, все они часто и тяжело дышали, а их сердца стучали подобно барабанам на гоночном вельботе.
Дорога пересекала ручей узким бродом и продолжалась на другом его берегу, постепенно поднимаясь на следующий холм. На том берегу ручья росли склонившиеся к воде деревья. Путники перешли ручей вброд и прошли вниз по его течению, в самую гущу небольшой рощицы, бережно обходя каждое дерево, чтобы не потревожить свою живую ношу. Едва они успели укрыться за густыми ветвями и двумя поваленными полусгнившими стволами, как к ручью приблизился отряд из десятка всадников. Когда лошади спускались к броду, блестящие украшения на мундирах солдат издавали легкий звон. Линан мысленно произнес проклятие, увидев, что всадники остановились возле ручья, чтобы напоить лошадей.
– Мне жилось припеваючи с той вдовушкой, что держит ферму возле сыроварни, – сказал один из солдат. – Ей нужен хороший человек, который помогал бы ей вести хозяйство. Еще бы несколько недель, и я рассчитался бы со службой и неплохо устроился бы на земле.
– А я и не подозревал, что тебе так нравятся грязь и сорняки, – насмешливо отозвался второй солдат.
– Это лучше войны и смерти.
– Какая война? Гренда Лиар не знала войны уже лет пятьдесят, если не больше.
– У меня есть уши, и я слышал, как наш сержант вчера разговаривал с курьером. Они слишком часто упоминали Хаксус. Между тем не забывай, что у нас теперь новый король. Теперь, после смерти Ашарны, надо быть готовыми к любой беде. Она наводила ужас на всех врагов королевства.
– Берейма всех их научит снова трепетать в ужасе, поверь мне.
– А я так думаю…
– Ладно, прекращайте болтать попусту, – раздался властный голос по другую сторону брода.
Линана так увлек подслушанный разговор наемников, что он совсем позабыл о своей главной обязанности и опомнился лишь тогда, когда из груди Дженрозы вырвался слабый стон. Он быстро и осторожно зажал ей рот ладонью, оставив свободными ноздри, чтобы девушка могла дышать, но было уже слишком поздно. Солдат, стоявший ближе всех к рощице, настороженно взглянул в ту сторону, где укрывалась четверка беглецов.