Страница 28 из 103
– Признаюсь, я был удивлен тем, что наша матушка, признавая тебя наследником, вручила тебе один из Ключей Власти, но я никогда не пойду против ее воли. Наши отношения следует обновить, точнее, им должно быть положено начало, потому что я должен признать и то, что игнорировал твое существование с самого момента твоего появления на свет. Ясно, что мне предстоит очень многое узнать о собственной семье.
Линана ошеломили слова Береймы.
– Я был бы рад этому, – только и смог произнести он в ответ.
Берейма решительно кивнул.
– Именно этого желала бы наша матушка. Сегодня днем и вечером я должен исполнить слишком много официальных обязанностей, но в ближайшие несколько дней я намерен обсудить определенные вещи с тобой, Аривой и Олио. Я вижу, что в тебе есть храбрость и искренность, а это весьма ценные качества. Я думаю, что со временем ты станешь хорошим посланником для трона. Чем скорее мы начнем с тобой заниматься, тем будет лучше.
Линан кивнул, не зная, что сказать.
– Сейчас мы испытываем радость одновременно с печалью, – продолжал Берейма. – Наша матушка наконец-то освободилась от всех несчастий и от боли. Выпей за ее память и за наше будущее.
Линан ощутил себя так, будто с его плеч упала непомерная тяжесть. Он думал, что с поддержкой Береймы он станет способен вынести всю ответственность своего нового положения, и, что было еще важнее, теперь он знал, что Арива и Двадцать Домов не посмеют даже пытаться отнять его новообретенную власть. Впервые за всю свою жизнь он почувствовал себя настоящим принцем, потомком Дома Розетем. Он расправил грудь и шагал среди гостей с большей уверенностью, забыв о своей робости перед теми, кого он прежде сторонился и старался избегать из-за своего сомнительного происхождения и их явного пренебрежения. Он был достаточно умен, чтобы не задирать нос, однако все-таки находил удовольствие в том, что все ему кланялись и заискивали перед ним. По мере того, как тянулись ночные часы и он допивал красное вино из своей фляжки, в нем появилась некоторая развязность. Камаль и Эйджер с интересом следили за происходившей с ним переменой.
– Наш юный щеголь узнал о себе самом что-то новое, – заметил Эйджер.
– Он узнал, что может гордиться собой наравне с лучшими из них, – угрюмо отозвался Камаль. – Надеюсь, он отбросит это. Мне больше по душе прежний Линан.
– Может статься, что прежний Линан никуда не денется, Камаль, и эта новая уверенность не испортит его.
– До тех пор, пока кто-нибудь не попытается столкнуть его с нового места. Сейчас-то все с ним обращаются ласково, особенно в присутствии Береймы, но как только им представится возможность, они найдут способ навредить и помешать ему.
Однако Эйджер не разделял пессимизма начальника стражи. Он искренне жалел умершую Ашарну, однако не мог избавиться от ощущения, что теперь с новым положением Линана все будет идти только к лучшему. Впервые в жизни у Линана появилась семья, и впервые за многие годы Эйджер чувствовал, что у него появился дом и те, с кем можно было этот дом разделить.
– Кто это с ним сейчас? – спросил Камаль.
Эйджер взглянул своим единственным глазом на женщину, с которой разговаривал Линан, и пожал плечами.
– Не могу узнать ее. Но, по-моему, на ней туника одной из теургий.
– На ее плече звезда, обведенная кругом. Она студентка.
– Может быть, она просто пришла на тризну. Если хочешь, я могу развести их.
Камаль покачал головой.
– Не можем же мы всю жизнь присматривать за ним, и, уж конечно, я не собираюсь вмешиваться в его отношения с женщинами.
– Ах, вот даже как? – спросил Эйджер, проявляя больший интерес. – Она хорошенькая? Я не могу отсюда разглядеть.
– Сравнительно с кем? С тобой? Черт возьми, по сравнению с твоей физиономией мою задницу можно назвать хорошенькой.
– Ну, тогда по сравнению с твоей задницей.
– Она определенно более хорошенькая, чем моя задница. На самом деле она действительно хорошенькая.
– Тогда пожелаем ему удачи.
– Да, хотя и так видно, что она получает удовольствие, стоя рядом с ним. – Камаль оглядел двор и большой зал, его лицо поскучнело. – Пойду-ка я лучше начну свои обходы. Ты идешь, или ты слишком занят, глазеешь на студентку магии?
– Ох, я уже прекратил глазеть, начальник. Жду приказаний.
Дженроза Алукар не собиралась идти на тризну по умершей королеве, но ее уговорили друзья, все как один взволнованные перспективой увидеть королевский дворец изнутри. На самом деле всем горожанам позволялось бывать во многих местах дворца, специально отведенных для таких посещений, однако на практике лишь те, кого во дворец приводили дела, или те, кто был как-то связан с двором, входили внутрь дворца. Даже Церковь, несмотря на то, что располагалась в западном крыле дворца, служила свои службы в специальных церквях и капеллах, находившихся в самом городе.
В конце концов девушку привело во дворец собственное любопытство: ее не интересовало внутреннее убранство дворца, но ей было любопытно взглянуть на королевскую семью. Она ни разу не видела никого из ее членов, кроме самой Ашарны, присутствовавшей несколько лет назад на специальном богослужении, посвященном спасению рыболовного флота после страшного шторма. У Дженрозы были весьма смутные представления о том, как выглядел Берейма, благодаря тому, что однажды его лицо появилось на обороте монет, а кроме того, все считали, что представляют себе внешность Аривы, потому что всем было известно, что она является молодой копией своей матери, однако никто из знакомых Дженрозы никогда не видел Олио, или младшего, Линана. Во время похоронной процессии ей удалось мельком увидеть их всех среди чиновников и солдат, но только со спины.
Когда Дженроза и ее друзья оказались во дворце, они стали играть, держа пари и пытаясь угадать, какие же двое из сотен хорошо одетых молодых людей, находившихся во дворце, были Олио и Линаном. После того, как Дженроза лишилась половины своей недельной стипендии, она решила прекратить бессмысленные споры, отделилась от компании, нашла для себя бокал вина и стала бродить по дворцу, рассматривая внутреннее убранство большого зала. Она любовалась большим гобеленом, украшавшим северную стену зала, когда голос за ее спиной произнес:
– Это «Охота на Эрати», работа Виверса Гилда из Чандры. Специальный дар королю Берейме Третьему.
Дженроза оглянулась и увидела невысокого молодого человека с круглым симпатичным лицом, обрамленным каштановыми волосами, как-то странно торчавшими в разные стороны. Он был одет великолепно, а с его пояса свисал меч, показавшийся девушке слишком простым и неотточеным. Юноша улыбнулся ей. Фляжка, которую он держал в руке, легкая слабость его подбородка и слегка остекленелый взгляд сказали ей, что это был кто-то, кого следовало сторониться.
– Чрезвычайно эффектная работа, правда? – продолжал юноша. – Это один из самых больших гобеленов во всем дворце, и, наверное, самый красочный. Как вам нравится эта линия гончих, которые несутся сквозь лес по следу и в конце концов догоняют свою жертву? Глаз просто скользит по этой веренице.
– Откуда вы все это знаете?
– Мне рассказал все это человек по имени Харнан.
– Это ваш друг?
Юноша задумался над вопросом, потом пожал плечами.
– Даже не знаю, как вам его описать. Скорее, у нас с ним деловое знакомство.
Он выглядел весьма самодовольным.
– Что ж, благодарю вас за вашу интересную лекцию. – Дженроза на шаг отступила. – А теперь я должна присоединиться к своим друзьям.
– Я мог бы рассказать вам о других гобеленах, если бы вы захотели.
Она покачала головой, попыталась изобразить на лице добрую улыбку.
– Благодарю вас, не нужно. Меня ждут друзья.
– Балюстрады? Статуи? Картины?
Дженроза остановилась и повернулась к нему лицом. Она решила быть посуровее и нахмурилась, глядя на него.
– Что?
Ее нахмуренные брови не подействовали. Он подошел к ней ближе, продолжая улыбаться так легкомысленно, что ей это не понравилось.