Страница 23 из 103
Сын, о существовании которого она не думала никогда. Ее лицо исказила гримаса. Сын, которому она должна была бы выказывать больше доброты. А теперь на его юные неокрепшие плечи свалится неожиданная и несправедливая тяжесть. Королева быстро закрыла глаза и пробормотала молитву Богу, в помощи и существовании которого никогда не была уверена. Вместе с этим она еще крепче сжала Ключи.
Опять возникла боль в груди, и на этот раз она не отступила.
Глава 7
Линан проснулся от того, что кто-то осторожно тряс его за плечо. Он сел в постели и протер глаза, прогоняя сон.
– Поспешите, Ваше Высочество, – произнес Пайрем. – Королева, она зовет вас. Она зовет к себе вас всех.
Стоя возле кровати, Пайрем держал наготове тунику и штаны Линана.
– У вас совсем мало времени, Ваше Высочество. Все остальные уже собрались, совсем как стервятники.
Линан взглянул на старика так сурово, как только мог.
– Значит, вот кого ты в нас видишь, Пайрем? Стервятников?
– Не вас, Линан. Не вас. – Пайрем попытался улыбнуться, но это ему не удалось, и вместо улыбки вышла гримаса. – Не о вас я так думаю и не о ваших братьях с сестрой. Но многие ее придворные настолько же жестоки, насколько вы беспечны. Если вы сейчас не поспешите, ваша матушка может умереть до вашего прихода, и вы не сможете даже получить ее благословения, а если так случится, за вашу жизнь никто не даст и горстки птичьего помета, уж простите мою грубость. А теперь поторопитесь!
Линан спрыгнул с кровати, его охваченное сном сознание наконец-то уловило смысл всего сказанного старым Пайремом, Его матушка могла не дожить до утра, она звала к себе всех своих детей, чтобы публично объявить, кому из них будет дано право наследовать ей. Юноша быстро натянул штаны, отыскал под кроватью башмаки, засунул в них ноги и опрометью выбежал из своей комнаты. Он мчался через холодный каменный вестибюль на другую сторону дворца, в которой находились покои королевы. Пайрем еле поспевал за ним, на ходу протягивая ему тунику, пояс и непременный нож. Старый слуга задыхался от быстрого бега.
Когда они достигли королевских покоев, Линан сделал Пайрему знак, чтобы тот возвращался назад, а сам перешел с бега на быстрый шаг и одернул тунику. Когда он, наконец, свернул за угол к спальне Ашарны, он увидел отряд стражников. Их лица выражали напряженное внимание, и все они слегка опустили свои копья, когда Линан проходил мимо них. Возле входа в спальню он остановился, перевел дыхание и толкнул створки тяжелых дверей.
Спальня королевы была просторной, в центре ее находилась возле западной стены огромная кровать. В восточную стену был встроен камин, в котором постоянно поддерживался огонь. Холодные каменные стены были покрыты грубыми гобеленами, а встроенные в потолок сосновые балки издавали приятный лесной аромат.
Берейма склонил над матерью свое длинное смуглое тело, его лицо выражало боль и горе. Линан, так же, как и все в королевстве, знал, что Берейма мало о чем беспокоился в этом мире, а единственная любовь, занимавшая его сердце, была целиком обращена к матери. Линан испытал укол вины за то, что не чувствовал то же самое, однако в следующий миг он напомнил себе, что за все семнадцать лет его жизни мать была скупа на внимание к нему.
В изножье огромной кровати стояла Арива, почти такая же высокая, как Берейма, но в противоположность ему абсолютно белокожая. Она унаследовала от матери волосы и глаза, однако в то время, как ее лицо светилось изнутри, словно в ней жил солнечный свет, лицо королевы всегда выражало холод зимней луны. Рядом с Аривой, скромный и хрупкий, всегда испытывавший неловкость в присутствии матери, стоял Олио. Когда вошел Линан, Олио взглянул на него и печально ему кивнул.
Королева сидела на постели, опершись на несколько подушек. Ее кожа была сухой и серой, глаза ввалились, а длинные белые волосы свободно струились по ее плечам, подобно снежной мантии. До сих пор Линану ни разу не приходилось видеть распущенные волосы матери, и теперь он не мог оторвать от них взгляда.
– Неужели вы считали меня лысой, дитя мое? – неожиданно спросила королева, заметив его присутствие и проследив за направлением его взгляда.
– Я не мог себе представить, что это так красиво, – честно признался он и залился румянцем. Ему было известно, что его матушка никогда не любила льстивых речей, однако на сей раз, к его удивлению, она улыбнулась ему, заставив покраснеть еще больше.
Ашарна внимательно посмотрела на каждого из своих детей, потом откинула голову на подушки и закрыла глаза.
– Матушка! – произнес Берейма, взяв ее за руку. – Что с вами? Вам больно?
Она открыла глаза и покачала головой.
– Нет. Просто я устала. Устала больше, чем уставала когда-либо до сих пор. Я устала жить.
– Не говорите так, Ваше Величество, – послышался глубокий голос Оркида. Он появился откуда-то из тени и встал за спиной Линана. – Те, кто вам предан, не хотят, чтобы вы покидали их.
Канцлер прошел мимо Линана и взял другую руку королевы.
Оркид пытался владеть своим лицом, обрамленным густой черной бородой, с крючковатым, похожим на клюв носом, старался выразить всю симпатию, на какую только был способен, однако не смог удержаться от сердитого взгляда, каким он взглянул на умиравшую женщину.
– Больше никаких разговоров о том, что вы устали жить.
– Если послушать вас, Оркид, то я должна была бы пережить собственных детей, – возразила она. – К счастью, природа достаточно милостива, чтобы позволить мне избежать этого несчастья.
Оркид открыл было рот для ответа, однако Ашарна подняла руку, призывая всех к молчанию.
– У меня осталось слишком мало времени, а сказать я должна еще очень многое.
Она глубоко вдохнула, и ее веки затрепетали, выдавая ее слабость.
– Принесите мне Ключи, – распорядилась она.
К королеве приблизился Гарнан Бересард, державший в руках деревянную шкатулку. Он открыл замок и осторожно поставил шкатулку на колени королевы. Ашарна достала из шкатулки четыре сверкавших золотых Ключа Власти, каждый из которых был закреплен на отдельной толстой серебряной цепочке.
Она оглядела спальню, чтобы убедиться в том, что она завладела всеобщим вниманием.
– Наступило время, когда обычай велит мне назначить моего преемника. Да будет всем известно, что после моей смерти мое место на троне займет мой первенец Берейма, а его потомки будут править после него.
У большинства присутствовавших вырвался невольный вздох облегчения. Главное свершилось. Такое публичное заявление королевы гарантировало мирную коронацию, то, о чем молилось едва ли не все королевство, когда стало ясно, что близится кончика королевы. Почти все присутствовавшие свидетели преисполнились уверенности в том, что коронация не вызовет никаких споров.
– У меня четверо детей, – продолжала Ашарна, – все они совершеннолетние, и королевство может пострадать, потеряв такой большой талант. Вопреки советам тех, кто хотел бы, чтобы я передала все Ключи моему наследнику, так же, как мой отец передал их когда-то мне самой, я поддержу традицию моей семьи и передам Ключи всем моим детям. Получение Ключа означает клятву верности для Береймы как для главы семьи и полноправного правителя Кендры.
Ключи будут оставаться у тех, кто будет их носить, до смерти их самих, после чего они будут возвращены Берейме, либо в случае смерти Береймы ими завладеет его наследник.
Ашарна на миг замолчала, чтобы перевести дыхание, от напряжения ее глаза покраснели.
– Вы должны заснуть, матушка, – настойчиво произнес Берейма, пожимая ее руку. – Мы вернемся утром.
Она слабо покачала головой.
– На это нет времени, мой сын. Мое время стремительно уходит и зовет меня с собой. Я прожила счастливую жизнь, разделив любовь и дружбу между тремя супругами, однако, к несчастью, мне было суждено пережить их всех.
Ее костлявые руки зацарапали Ключи, и она взглянула на Берейму.
– Как полагается королю, вы должны владеть Ключом Монарха, – произнесла она и вручила ему Ключ в форме звезды с крупным скипетром, закрепленным в центре. – Ключ Скипетра, – добавила она, и в ее голосе неожиданно послышалась прежняя сила.