Страница 18 из 103
Арива поднялась и поставила атлас обратно в шкаф.
– Это единственный ответ, который я могу вам дать.
Однако прежде, чем она успела выйти из библиотеки, отец Нортем взял ее за руку.
– Впервые я обнаружил вас здесь, когда вам было всего пять лет. Тогда умер ваш отец, и вместо того, чтобы провести утро вместе со всей семьей, вы пришли сюда, чтобы спрятаться от всего белого света, и у вас был такой вид, будто все несчастья мира лежали на ваших худеньких плечиках. Сейчас я смотрю на вас и вновь вижу ту пятилетнюю девочку. Вы знаете, что можете сказать мне, в чем дело; я всегда был вашим другом, Арива, а не исповедником.
– Может быть, сейчас мне нужен именно исповедник. Однако отец Поул ничего не сможет понять.
– Мой секретарь чрезвычайно понимающий человек, Арива. Именно поэтому я поручил ему вас.
– Вы знаете обо мне гораздо больше, чем о вашем собственном секретаре. Отец Поул выдающийся учитель, однако как исповедник он слишком мало прислушивается к исповеди и слишком спешит.
Священник выглядел ошеломленным.
– Ради Бога, дитя мое, о чем вы думаете, что вы такое сделали?
– Я этого не сделала, но боюсь, что могу сделать, в этом мой грех.
– Вы не могли согрешить такой оплошностью. Праведный Бог достаточно хорошо понимает нас, чтобы прощать нам наши желания и учитывать только наши поступки.
Арива осторожно освободила руку.
– Это грех, который я все-таки могу совершить. Мы, те, кто рожден, чтобы управлять, должны иногда пользоваться низкими средствами, чтобы достигнуть великих целей. Это наше преимущество и наше проклятие.
– Как бойко это у вас выходит.
Арива едва не задохнулась от неожиданности. Он никогда прежде не разговаривал с ней таким тоном.
– Простите меня, Ваше Высочество, но мы читаем множество одних и тех же книг. Вы произнесли не собственные слова, эти слова принадлежат деду вашего отца. Старый герцог Амптра имел собственное, удобное для него самого мнение о том, что хорошо, а что плохо, но к счастью никогда в жизни не использовал эту свою позицию. Не впадайте в ошибку, думая, что его высокое положение наградило его и высоким умом. Вместо этого смотрите на вашу матушку, королеву, и пусть она служит для вас примером.
Арива покраснела, как будто ей дали пощечину.
– А, вот теперь я понимаю. – Отец Нортем печально улыбнулся. – Вы боитесь ее потерять. Потому-то вы и пришли сегодня в библиотеку. Здесь в книгах вы можете открыть любые миры, отыскать любые истории и легенды, но ни одна из них не поможет вам сделать бессмертной вашу собственную мать.
Арива горько рассмеялась.
– Бессмертной? Меня пугает ее наследство, святой отец. Она оставляет королевство, которое полностью лояльно к ней самой, но этого нельзя сказать о троне.
Отец Нортем беспомощно взглянул на нее. Арива печально покачала головой.
– Когда она умрет, она унесет с собой всю доброжелательность, которая сейчас обращена к ней. Торговцы, генералы, маги и даже Церковь будут знать свое место, когда Берейма станет королем. Никто из других королей и королев не станет подчиняться Кендре. Только у Двадцати Домов останется уверенность в своей позиции, потому что Берейма ясно дал понять всем, кому принадлежат его симпатии.
– Но, Арива, почему кто-то захочет изменить положение вещей? Сейчас в королевстве мир, и этот мир сохранится после Ашарны. Берейма ничего не изменит в том добром порядке управления, который она установила. Вы знаете, что он будет управлять справедливо.
Арива вновь покачала головой.
– Несмотря на то, что вы мудрейший человек во всем королевстве, вы слишком мало разбираетесь в реальном мире. Когда появится новый правитель, каждый будет пытаться подобраться поближе к трону, искать преимущества для себя и своих близких. Королева Чарион попытается отнять торговлю у короля Томара, торговые союзы попытаются и ослабят влияние теургии, Хаксус попытается и отнимет часть наших северных территорий…
– Когда ваша матушка оказалась на троне, ей пришлось столкнуться с таким же беспорядком, и она успешно справилась с этим испытанием, – возразил отец Нортем. – То же будет и с Береймой. Народ не захочет разрушать те благоприятные обстоятельства, в которых он живет сейчас.
– Всегда найдутся недовольные той долей, которая им достанется в удел. Когда моя матушка стала королевой, она выбрала мужа из Двадцати Домов. Тогда не было центра сопротивления, не было точки объединения. Но на этот раз она будет. На этот раз будет Линан.
– Линан? – переспросил с явным удивлением отец Нортем. – Так все это из-за Линана?
– Разве я единственная, кто способен видеть, как будет выбивать из колеи Берейму то, что рядом с ним будет постоянно находиться престолонаследник, чей отец был простолюдином, солдатом? Линан окажется в центре внимания всех недовольных горожан и всех тайных заговоров.
– Он еще так молод, он так мало заинтересован в том, чтобы вообще оказаться в центре чего-либо… Оставьте мысли о заговорах против трона.
– Для их возникновения не нужно его участия. Достаточно лишь того, что он существует.
– Однако, Арива, вы сами сказали, что его отец был простолюдином. Народ не пойдет за ним и не станет обращать внимания на тех, кто бы и захотел его возвышения.
Арива глубоко вздохнула.
– Вам известно, что произойдет с Ключами Власти во время коронации Береймы?
– Он унаследует их вместе с троном…
Арива покачала головой.
– Вам может объяснить ваш отец Поул. Он разбирается в политических тонкостях дворца намного лучше, чем вы.
– Я стал прелатом не потому, что разбираюсь в политике… – начал было он.
– Верно. Именно поэтому моя матушка позволила вам содержать кабинет. Ее не устраивает прелат, который играет в политику так же хорошо, как в религию.
Отец Нортем открыл было рот, чтобы возразить, но тут же заставил себя молчать, чтобы не лгать. Конечно, именно поэтому он пользовался поддержкой Ашарны, и именно поэтому отец Поул не смог бы никогда сделаться Прелатом Божьей Церкви. Ему это было известно еще с тех пор, когда королева позволила Церкви расположиться в стенах дворца, но правдой было и то, что он прятался за тем, что на самом деле считал величайшим злом в своей судьбе, за их работой среди беднейших слоев населения Кендры и их стремлением знать все, что происходило во всех уголках королевства. Благодаря всему этому рука Церкви лежала на всех людях королевства, и как всякая вера, это могло послужить политическим целям.
– Мой исповедник скажет вам, что Ашарна была единственным ребенком…
– Это мне известно, Арива…
– Именно благодаря этому она унаследовала все Ключи.
Глаза святого отца сделались огромными от внезапного понимания.
– … Только правитель может унаследовать Ключ Скипетра,»Монарший Ключ». Братья и сестры правителя наследуют другие, меньшие Ключи, в зависимости от старшинства.
– А на сей раз у королевы четверо детей, стало быть, каждый из них получит один из Ключей.
– Вы хотите сказать, что Линан завладеет одним из Ключей Власти?
Он был не на шутку удивлен.
– Которым же?
Арива пожала плечами.
– Это предстоит решать королеве, а если она умрет, не успев выразить своих пожеланий, то решать будет Берейма.
– Но ведь традиция, безусловно, может быть изменена?
– Королева могла бы это сделать, но это было бы сопряжено с риском для королевства как раз в тот момент, когда Берейма может унаследовать его. Двадцать Домов противостояли королеве именно потому, что она получила все Ключи. Вот почему они склоняли ее к бракам с выходцами из них. Лишь после двадцати лет своего правления она смогла выйти замуж без их благословения, и когда умер мой отец, она выбрала в мужья этого солдатского генерала Чизела. Ашарна не стала бы рисковать и отвращаться от Двадцати Домов теперь, когда она чересчур слаба, чтобы изолировать их. Но даже если решение будет принимать Берейма, который дружен с Двадцатью Домами, Линан все равно получит свой Ключ. Теперь вы понимаете, отчего я боюсь его? Независимо от того, течет ли в наших жилах общая кровь, как только он получит Ключ, он станет символом, хотя на самом деле не будет иметь на это права рождения.