Страница 13 из 103
Или на то, как звезды влияют на все жизни обычных смертных, как затрудняют они жизненный путь. Может быть.
Дженроза покачала головой. Ей было известно, что все остальные теургии – Воздуха, Огня, Воды и Земли – владели истинно магическими знаниями, но ей самой еще предстояло открыть магию звезд. А пока она еще не познала ничего магического, что имело бы к ним отношение. Все, что она знала, она почерпнула собственных наблюдений, да еще расспрашивая моряков в тавернах вроде той, возле которой она сейчас сидела. Она знала, что если нос корабля развернуть так, чтобы он находился на одной линии со звездой Леуртас, последней в созвездии Кривой Волны, то можно в конце концов добраться до далеких льдов, лежащих на юге Тира; или, наоборот, если плыть прочь от этого созвездия, то в конце концов вы попадете на север в Междуморье, и рискуете разбиться о рифы или сесть на мель, которыми изобилуют воды вокруг Хаксуса. Ей было известно, что все созвездия располагаются вокруг основной точки – Леуртаса, двигаясь по небу в медленном и торжественном танце, и что если двигаться на север, то глазам откроются новые созвездия, а прежние пропадут из виду. А еще она, как и всякий другой из Теургии Звезд, знала, что не существовало такой формулы, или такого знака, с помощью которых можно было бы подчинить звезды человеческому желанию. Дженроза знала и о том, что в древности жили мудрецы, которые по расположению звезд могли предсказывать события, однако последний из них давным-давно умер, и теперь не было в живых никого, кто мог бы повторить их опыт, хотя многие члены теургии пытались это сделать.
Конечно, если бы появился кто-нибудь очень умный с развитым воображением – а как раз таким человеком был маг, набиравший учеников и нашедший Дженрозу в ее глухой деревне, – он мог бы претендовать на то, чтобы манипулировать звездами, или водой, или металлом именно таким образом, чтобы проверить подверженность стихий магическим силам, однако насколько Дженроза могла судить, в действительности звезды подчинялись только своим собственным законам. Она тяжело вздохнула и допила свое пиво. Несмотря на свои дурные предчувствия, если в конечном счете она хотела получить большую независимость, она должна была держать все сомнения при себе и соглашаться со всем, включая противоречия и выводы, все, что может дать ей теургия, и только в этом случае она сможет выжить.
Как Линан сказал сам себе позже, все проблемы были заключены в солнце. Точнее, в его позиции по отношению к солнцу. Когда он растянулся на земле, не заметив обманного выпада стражника, солнце било ему прямо в глаза.
Потому-то он и не увидел приближавшегося острия.
Линан ощутил внезапный резкий удар пониже впадины под горлом, и его голова вновь оказалась в пыли. Камаль так громко закричал:»Бей!», что его слышали наверное во всей Кендре, а не только во дворце.
Задыхаясь и проклиная весь белый свет, Линан слегка нетвердо поднялся на ноги и стал растирать то место, в которое получил удар деревянным копьем стражника. Он знал, что теперь там будет синяк, огромный, как хлебное блюдо после ужина, и что болеть этот синяк будет несколько дней.
Стражник помог Линану тверже встать на ноги, и юноша пробормотал какие-то слова благодарности.
Перед ним возник Камаль.
– Вам повезло, Ваше Высочество, что Джемма целился не выше, а иначе сюда уже спешил бы придворный доктор, чтобы привести в порядок ваше горло.
– Это мне повезло, что удар пришелся ниже, господин начальник, – великодушно произнес Джемма.
– Вздор. Ты просто слишком быстрый для него соперник. – Камаль взглянул на Линана. – Или он слишком медлителен для тебя. Так или иначе, принц проиграл схватку.
Интонация Камаля стала театрально-почтительной.
– Не желает ли Ваше Высочество сказать что-нибудь в свое оправдание?
– Ну, солнце… – начал Линан.
– Кроме того, что он упал в результате одного из самых старых трюков.
Линан залился краской.
– Нет, ничего.
Камаль кивнул.
– Ну что ж, в конце концов вы чему-то научились после этого поражения. Давайте посмотрим еще один раунд… – Камаль наклонился к самому уху Линана: – … И ради Бога, мальчик, на этот раз следите за вашими ногами.
Линан кивнул, поднял свой деревянный меч, Камаль отошел.
Стражник занес свое копье, и они продолжили свою тренировку.
В тени деревьев возле входа на арену стояли два человека, которым почтительно кланялись все, проходившие мимо, однако эти двое оставались незамеченными для пары бойцов, сражавшихся не более чем в сорока шагах от них.
Лорд Гален Амптра, сын герцога Холо Амптры, с неподдельным интересом наблюдал за робкими действиями Линана.
– Ваш сводный брат весьма успешно готовится к тому, чтобы во второй раз выставить себя на посмешище, – обратился он к своему кузену, принцу Берейме.
– Даже вам следовало бы признать, что он не лишен храбрости, – отозвался Берейма.
– Скорее, самонадеянности. Самонадеянности его отца, вышедшего из простонародья. – Гален глубоко вздохнул. – Он позорит нас всех. Кровь вашей матушки в его жилах сильно разбавлена другой кровью.
Берейма осторожно взглянул на Галена, но ничего не ответил.
Между тем Гален облизал губы и со всей предусмотрительностью продолжал:
– Каждый согласится с тем, что новые монархи должны создавать себе положение в мире, подчеркивать значение своей власти. Никто не будет сожалеть, если вы избавите Кендру от Линана. Я слышал, будто торговцы Луризии ходатайствуют перед королевой о назначении представителя королевской семьи для постоянного присутствия в их Великом Совете в Аркорте.
Голос Береймы выдал закипавшую в его сердце ярость:
– Не нужно с такой легкостью говорить о моем восхождении на трон. Этого не может произойти, пока жива моя мать…
– Ради Бога, Берейма, но она же на пороге смерти! Вы должны смотреть в будущее.
– Сейчас не время, да здесь и не место для этого разговора. Вам это известно не хуже, чем мне.
Гален удержался от ответа. Ему была вполне понятна ярость его кузена, однако он испытывал растерянность от того, что Берейма не хотел понимать реальную ситуацию, что было привычно для самого Галена и для остальных членов Двадцати Домов. Его преданность королеве была, возможно, и не такой сильной, как преданность Береймы, однако бесспорной, но он понимал и то, что наступило время планировать новую коронацию. Между тем Берейма предпочитал не поощрять разговоров о его восхождении на трон, и уже стали раздаваться голоса тех, кто находил такую его позицию не просто неумной, но и усматривал в ней недоброе предзнаменование для его правления.
Однако, несмотря ни на что, Берейма приходился кузеном Галену, и Гален испытывал к нему самое родственное расположение и заботился о его благе. Он вздохнул, выражая покорность, и положил руку на плечо Береймы.
– Хорошо, пусть будет, как вы скажете. Не здесь и не сейчас.
Уязвленный сарказмом Камаля и потерей собственного лица, во второй раз Линан дрался с большим рвением и пылом. При любой возможности он бросался в нападение вместо того, чтобы выждать, пока противник сам приблизится к нему, и медленно заставить стражника отступать, тем временем готовясь нанести последний смертельный удар. Вот он присел на миг на одно колено, готовый к молниеносному выпаду. Его противник широко расставил ноги и перехватил копье, чтобы отразить предполагавшийся удар, однако Линан сделал быстрый выпад в сторону, затем быстро шагнул вперед. Пока стражник менял положение копья с учетом нового угла атаки, Линан нанес удар, острие его деревянного меча вошло в плоть под ребра стражника. Если бы меч был не деревянным, а настоящим стальным, он перерезал бы кровеносные сосуды и вошел бы в легкие.
На лице Линана появилась слабая улыбка, однако тут же он услышал топот шагов за спиной. Он развернулся, как пружина, и увидел второго стражника, сжимавшего в руках деревянный трезубец, с опущенными вниз зубьями. Линан напал на своего нового противника, низко нагнулся и подхватил стражника под колени. Оба они, сцепившись, покатились по пыльной арене. В тот момент, когда Линан оказался наверху, он, опираясь на одно колено, чтобы сохранить устойчивость своего положения, другим коленом надавил на грудь своего противника. Стражник зарычал – в его легких не оставалось воздуха, а в следующий миг Линан мечом нанес удар по руке, державшей трезубец. Стражник отбросил оружие и откатился в сторону, подняв вверх здоровую руку в знак собственного поражения.