Страница 25 из 70
– Лиза, не смей так отзываться о Паше! Ты же знаешь, что все доказательства его виновности не стоят и ломаного гроша!
На том конце провода раздавались всхлипывания. А потом прозвучало то самое, неизбежное «прости».
– Прости, я не знаю, что на меня нашло. Я не хочу думать плохо ни о тебе, ни о Павле. Но так дальше продолжаться не может, поймешь ты наконец?!
И тут Татьяну осенило. Решение возникло в мозгу, как яркая вспышка. И оно оказалось простым, как дважды два. «Все гениальное просто, не просто, а очень просто! И почему я до сих пор этого не сделала?». Сжав двумя руками телефонную трубку, Татьяна прокричала.
– Лизка, я все поняла! И у меня есть план, мистер Фикс! Хватит лить слезы – через неделю мы снова будем все вместе!
(4)
Татьяна купила в Лос-Анджелесе дом.
Базироваться далее в Сан-Франциско не представлялось возможным. Американская киноактриса по статусу и определению своему должна жить в Голливуде. В Лос-Анджелесе.
Мальчишки восприняли переезд как некое ковбойское приключение, и жизнь Татьяны снова наполнилась визгами, криками, вечными разборками между братьями, в которых ей, их матери, надлежало быть теперь ежедневным справедливым судьей… Судьей перманентного действия. Теперь дом ее снова стал настоящим домом. И когда случалось, что дети вдруг затихали, ей, как и положено настоящей матери, становилось тревожно, потому как ей было необходимо знать – а где Лешка? А где Митяй? А что вы там делаете? А где вы попрятались? Ау! А не затеяли ли вы какой-нибудь опасной шкоды? Не лопаете ли вы аспирин, играя в голодающих полярников?
И как она могла без малого год обходиться без этих визгов, без этих вечных разборок – кому первому полезать в машину, кто будет первым давить на кнопки плэй-стэйшн, кто будет первый идти в ванну и так далее и тому подобное?
И Таня снова впадала в задумчивость. Кто она? Женщина и мать? Или она – голливудская актриса со всеми вытекающими?
И снова теснили грудь воспоминания о счастливых деньках в их доме в Колорадо. В Колорадо, где они были все вместе и где у детей был отец, а у нее – ее ослик-Пашка…
Колину она позвонила по совсем неожиданному поводу.
Из «Юнайтед Артистс» она получила уведомление, что в связи с выходом в продажу нового альбома песен Григория Орловского под названием «Дым твоего опиума», госпоже Розен причиталась некая сумма.
И каково было ее изумление, когда она узнала, что за тот диск, над которым они с Григорием работали почти три месяца, ей достанется всего шестьсот долларов, по расценкам девочки на подголосках, что в конце рефрена поет свое «упи-упи-ду»…
Она позвонила Колину, чтобы тот помог своими адвокатами, дабы разобраться с дикой несправедливостью.
– А у тебя самой-то копия контракта с Ю-А есть дома? – прежде всего поинтересовался Колин.
И когда выяснилось, что все документы были у Григория, которому Таня бесконечно доверяла, Колин сказал, не скрывая раздражения:
– Ты постарайся забыть и о Грише, и о твоей работе с «Юнайтед Артистс». Мне не жалко, если мои адвокаты, специалисты по авторскому праву, пороются в этом деле, но я априори знаю, что такая солидная компания, как Ю-А, вряд ли станет мухлевать с такими суммами. Судя по всему, контракт, который ты подписала с руки покойного Григория, был составлен в его пользу. Так что забудь и наплюй!
Однако, несмотря на горечь стыдного сознания, что тебя обманули, разговор этот с Колином получился неожиданно приятным и имел мажорное окончание, которое подсластило полынный привкус горечи и стыда.
– Какие планы на послезавтра? – спросил Колин.
– Послезавтра? – переспросила Татьяна. – Послезавтра ничего, никаких планов.
– Тогда поезжай в банк за своими брильянтами и готовься – будешь моей парой на балу у губернатора.
– Где-где? – переспросила Татьяна.
– На ежегодном балу у губернатора штата Калифорния, – медленно и раздельно произнес в трубку Колин Фитцсиммонс.
– Хорошо, я очень рада, хоть это так неожиданно, – сказала Таня в растерянности.
Колин не соврал, когда сказал Татьяне, что идея пригласить ее стала такой же неожиданностью и для него самого.
После второго своего развода с кинозвездой Мелани Д’Аршбоу, Колин посещал великосветские рауты в сопровождении разных спутниц. Но этикет Голливуда предполагал в каждом таком выборе некий потаенный смысл, который тут же на следующее утро выливался в виде метровых заголовков лос-анджелесских газет.
«Новая подружка режиссера Фитцсиммонса? Она получит главную роль в новом фильме?»
Или: «Новая невеста, которая взамен за свои прелести получит миллионы Колина Фитцсиммонса?»
Именно поэтому Колин частенько приходил на подобные мероприятия с Алабамой Джонс. Про нее, про веснушчатую маленькую девчушку, подобных сплетен никто не распускал.
Но вот пригласить на бал к губернатору Таню Розен!
Сам Колин был занесен в число приглашенных еще полгода тому назад. А идея пригласить в качестве дамы Таню пришла именно веснушчатой Алабаме. И именно после длинного, в милю, интервью на целых шесть разворотов в «Лос-Анджелес Таймс», где Таня умыла Тони Сазерленда своей «парфеткой»…
Колин Фитцсиммонс будет на балу с перфектной женщиной.
В русской литературе был такой штамп – женщина, приятная во всех отношениях. Теперь именно Татьяне предстояло ввести новое понятие о женщине – во всех отношениях совершенной. Она и поет. Она и танцует. Она и умна. Она и музыкальна. Она и красива. Она – просто прекрасна.
– Именно так и рождаются «Оскары», – сказал на это Эд Факноумо.
Он и слово-то это – «Оскар» – тоже произносил смешно шепелявя – Ошкар.
– Да, именно так и делаются «Оскары», – подтвердила Алабама, которая специально приехала, дабы поглядеть, проверить, как Татьяна приготовилась к балу.
Поглядеть, да и проинструктировать – о чем и с кем говорить.
– «Оскары» делаются не сколько на съемочной площадке, Таня, сколько в голливудских кулуарах, дорогая моя, и бал у губернатора Робинсона – как раз то место, где решаются многие подобные дела, а твое паблисити – что-то вроде разведки боем, что-то вроде подготовки предполья перед тем, как будет принято окончательное решение…
(5)
Бал у губернатора Калифорнии был одним из главных событий года. Здесь, словно в гигантской кастрюле, собирались все сливки. Приглашения на бал получали избранные из избранных: виднейшие политики, самые богатые бизнесмены, писатели, чьи книги расходились по миру рекордными тиражами, музыканты, чьи пластинки били рекорды продаваемости. Модельеры и дизайнеры, по прихоти которых все вышеперечисленные брились налысо или красили шевелюру в фиолетовый цвет, надевали брюки, в которых невозможно сделать ни шагу, и шляпы, не проходящие в дверной проем.
И, разумеется, почетными гостями дядюшки Джефа Робинсона, равно как и всех губернаторствовавших до него дядюшек Джонов, Джеков и Джимов, всегда были киношники. Потому что вечеринка эта была событием, предшествовавшим «Оскару». Именно здесь, а не в зрительных залах, решался главный вопрос года: чье имя будет вписано в заветный листочек и вложено в заветный конвертик. Получить приглашение, отпечатанное на гербовой бумаге губернатора Калифорнии, означало, что на красной дорожке славы для тебя включили зеленый свет. И чтобы приехать первым, надлежало взять хороший разгон. То есть заручиться нужной поддержкой. А всех, кто нужен, можно было найти именно здесь, на балу, где собирался весь свет и цвет.
Появление на губернаторском вечере нового лица, ничем пока себя не прославившего, было исключено. На девяносто девять процентов. Один процент оставался для сенсаций, которые нужны, ибо без них любое, даже самое помпезное событие вскоре теряет свою привлекательность и переходит в разряд заурядных. Поэтому с некоей периодичностью такие сенсации происходили. Молодой патлатый певец или едва оперившийся, желторотый политик неожиданно для себя оказывался в золотом списке. Это значит, что в назначенный час его принесут в жертву, отдадут на растерзание алчущим свежатинки акулам пера. И, пройдя через горнило сплетен и домыслов, будучи сотню раз раздетым до последней нитки и растерзанным, он вскоре явится миру преображенным, он станет суперзвездой, взмоет к небесам, которые еще вчера казались ему такими недоступными. И будет сверху вниз глядеть на кусающих локти от зависти бывших друзей и подружек. В следующем году новобранец появлялся на балу уже в числе признанных вип-персон. И вместе с другими небожителями с превосходством и состраданием взирал на очередного жертвенного агнца, ведомого на священное заклание.