Страница 38 из 114
– Это чисто английская манера путешествовать, – весело заметил Рожер своему соотечественнику. – Видеть что-нибудь? К чему? Лишь бы отмахать известное число километров!
Приблизительно одиннадцать миль отделяют деревню Семь Городов от Понта-Дельгады. Отправившись около трех часов пополудни, путешественники должны были легко пройти это расстояние до захода солнца.
Вступили они в долину с северной стороны и теперь поднимались по южному склону, не без того чтобы время от времени бросить взгляд сожаления на деревню, прелесть которой возрастала по мере того, как они удалялись от нее.
В продолжение первой части пути туристы не обменялись ни единым словом. Склонившись на шею своих ослов и мулов, уцепившись за седла, все молчали, поглощенные тяжелым подъемом по каменистой тропинке. Какой вздох облегчения вырвался у них, когда они взобрались на хребет и им прямо в лицо пахнул ветерок с моря. Языки развязались! А о чем было говорить, как не о зрелище, которое открылось?
– Не можете ли сказать нам, господин профессор, – спросил Томпсон Робера, – каково происхождение пропасти, через которую мы только что прошли, и откуда название Семь Городов?
– Право, – отвечал Робер, – происхождения они одного и того же. Дело идет о семи погасших вулканах, кратеры которых заполнила вода. Этот более обширен, чем другие, – вот и все. Что касается названия Семь Городов, то это, вероятно, в память семи городов, основанных на фантастическом острове Антилия семью легендарными епископами, которые удалились из Португалии во время вторжения мавров. Согласно народному поверью, эти города были поглощены морем вместе с островом, на котором находились. Народ, несомненно, хотел увековечить легенду, назвав таким образом этот кратер, происшедший также от провала почвы во время извержения тысяча четыреста сорок пятого года.
– Так недавно! – вскрикнул Томпсон с ужасом, напомнившим страхи Джонсона. – Надо полагать, явления эти по крайней мере давно уже прекратились?
– Да и нет, – сказал Робер. – Другие извержения, очень сильные, происходили в тысяча пятьсот двадцать втором и тысяча шестьсот пятьдесят втором годах. Кроме того, остров Святого Михаила, и особенно западная его часть, где мы находимся, подвержены вулканическим сотрясениям. Последняя серьезная тревога относится к тысяча восемьсот одиннадцатому году. Это сравнительно недавно.
– Ровно девяносто семь лет тому назад! – вскрикнул Томпсон, на этот раз серьезно взволнованный после молчания, посвященного быстрому вычислению.
– Не больше, – философски заметил Робер. Но Томпсон желал быть успокоенным.
– Думаете ли вы, господин профессор, что подобные катастрофы могут снова повториться?
– Право, сударь, положительно ничего не знаю, – ответил Робер, улыбаясь. – Верно, что на Азорских островах, как и в других местах, вулканическая деятельность имеет большую тенденцию к уменьшению, однако…
Робер не успел ответить. Словно почва вдруг провалилась у них под ногами; люди и животные попадали, смешавшись в кучу. Никто, к счастью, не получил ни малейшего ушиба. В одну минуту все были на ногах.
– Вот ответ, – сказал Робер Томпсону.
Но вдруг один из погонщиков издал страшный крик, протянув руки к хребту, потом пустился бежать в долину, обезумев от испуга.
Ужасная опасность в самом деле угрожала туристам. Меньше чем в ста метрах, как раз напротив них, почва изгибалась в страшных конвульсиях. Среди раскатов и рычаний, как в ста зверинцах, она поднималась, точно море, причем ее тяжелые песчаные волны сталкивались. Солнце уже пряталось за тусклым облаком пыли.
Несчастные путешественники в эту минуту находились между двумя громадными скалами, отвесные стены которых образовали подобие ущелья, метров около пятисот в ширину и столько же в длину. Вслед за проводниками они бросились к скале, выступ которой мог их спасти.
Земля, разверзшаяся со страшным треском, устремилась по скату. Часть горы обвалилась и упала, быстрота обвала, сначала слабая, ускоряясь с каждым метром, стала головокружительной. Гул сделался оглушительным. Туристы смотрели на все это с замирающим сердцем, со стиснутыми губами.
При первом толчке укрывавшая их скала обрушилась. Потерявшись в вихре, она обратилась в один из метательных снарядов, которыми гора бомбардировала долину. Теперь уже ничто не защищало путешественников, и расходившаяся масса глыб бурно катилась мимо них.
В двадцать секунд все кончилось. Но природа уже успела обрести свое прежнее спокойствие, а неподвижность испуганных катастрофой зрителей все еще не была нарушена ни одним жестом. Одни лежали у подножия громадной скалистой стены, другие стояли, скрестив руки, прислонившись к ней спиной, в сверхчеловеческом усилии сжаться; жизнь, казалось, покинула их.
Прежде других пришла в себя Алиса Линдсей. Она вдруг увидела себя прикорнувшей в выемке скалы. Как она туда попала? Кто укрыл ее там? Ее деверь? Или, скорее, Робер, который, даже не отдавая себе в том отчета, продолжал заслонять ее своим телом.
– Вот уже второй раз, начиная с давки в Терсере, я обязана вам признательностью, – сказала она, высвобождаясь.
Робер, казалось, не понимал ее.
– Право, сударыня, вы обязаны мне не больше чем всякому другому, кого случай поставил бы эти два раза около вас.
Движение Алисы нарушило чары, сковывавшие ее товарищей. Все встряхнулись, и мало-помалу сердца забились у всех ровней.
Для возвращения в Понта-Дельгаду нечего было искать тропинки. Выровненная бешеным приступом земли и скал, гора отныне понижалась правильным склоном, который был усеян множеством глыб, остановившихся при падении. Еще более печальным фактом было то, что большая часть верховых животных погибла. Те, что уцелели, были отданы женщинам, и несчастные туристы с предосторожностями пустились по изрезанной ложбинами почве.
Перед уходом пять или шесть погонщиков стали звать своего исчезнувшего товарища. Тщетны были их призывы. Во время безумного бегства в долину несчастный – это было более чем верно – был настигнут обвалом и теперь, вероятно, почивал под тяжелым саваном земли метров в двадцать.