Страница 13 из 140
– А ты? – встрял гитарист Эрик Гриффит.
– А я тогда вот что сказал: «Ладно, мистер Побджой, я согласен. Катитесь-ка вы в задницу вместе со своей школой. Когда-нибудь на ее дверях повесят мраморную доску с золотой надписью: „Здесь учился Джон Леннон – гений“»... – Как не пытался Джон скрыть это, в его голосе сквозила горечь.
Ребята неуверенно засмеялись, а Пол подумал, что оскорбительная дерзость Джона по отношению к этому, добрейшему, по-видимому, человеку, совершенно не оправдана. Но вслух, подождав, когда остальные затихнут, заметил:
– Ты смелый Джон. Я бы так не смог.
Джон как-то особенно взглянул на Пола. И чуть было не ответил ему теми же словами. Ведь сам он никогда не нашел бы в себе силы признать чье-то превосходство.
– Да, кстати, – обратился он к остальным, – это Пол Маккартни. Он хорошо играет на гитаре. – Но тут же не удержался и добавил саркастически: – Это он сам так говорит, а я-то еще не слышал.
– Точно, точно, – подтвердил Айвен Воган, – он даже знает все слова в «Twenty Flight Rock»[5] !
– Ну-ка, покажи, – Джон протянул гитару.
– На этой я не смогу, – смутился Пол. – Я только на своей могу.
– А она у тебя что, из золота? – презрительно прищурился Джон.
– Я левша, – пояснил Пол, слегка заикаясь от волнения. – У меня на гитаре струны по-другому стоят.
– А-а, – протянул Джон с сомнением. Но тут же встрепенулся: – Жалко, что ты с нами не играешь! На днях на конкурсе нас обскакала одна команда только потому, что у них был карлик. А у нас был бы левша! Это еще круче!
– Я м-могу с ва-вами играть, – заикаясь еще сильнее, сказал Пол и почувствовал, что даже взмок от волнения.
– Нет, парень, – похлопал его Джон по плечу. – Нас и так шестеро, куда больше? Это уже какой-то сводный оркестр гитаристов получится...
И тут снова вмешался Эрик Гриффит:
– Возьми его заместо меня. Не хотел тебе говорить... Предки мне больше не разрешают играть. Сегодня в последний раз отпустили.
– Это еще почему?
– Отец сказал, что «не позволит мне якшаться с таким отьявленным хулиганом, как Джон Леннон»...
– Во как, – скривился Джон. – Надо будет как-нибудь встретиться с твоим стариком и рассказать ему, что это как раз ты научил меня пить, курить и трахаться...
Все опять засмеялись, а Пол отметил про себя, что, пожалуй, сможет научиться у Джона не только уверенно держаться на сцене.
– Так что, уходишь? – напористо спросил Джон Эрика.
– А что делать? – виновато пожал тот плечами. – Ты же их знаешь... Уперлись, как бараны, и, хоть расшибись, ничего не слушают.
– Как хочешь, – с нарочитым безразличием сказал Джон и сплюнул прямо на пол. А затем повернулся к Полу:
– Пойдешь ко мне играть?
– Пойду! – поспешно выпалил Пол и тут же укорил себя за то, что не смог ответить с большим достоинством.
– Тогда приходи завтра на репетицию – в семь. Сейчас, когда аппарат с нами таскать будешь, посмотришь, где мы занимаемся.
– Вот и встретились святой Джон со святым Павлом, – съязвил Гриффит слегка обиженный тем, что его уход из группы не стал для Леннона трагедией. Но тот только смерил его пренебрежительным взглядом и снова обернулся к Полу:
– Значит, говоришь, хорошо играешь?
– Ну, да... – смутился тот.
В это время катафалк остановился, и водитель распахнул створки дверей:
– Выползайте!
Джон, подавшись вперед, сказал Полу в самое ухо:
– Запомни, мальчик. Каким бы ты виртуозом ни был, ты – второй. Понял? Второй!
Пол поспешно кивнул. Он понял, что Джон Леннон никому не позволит перехватить в группе лидерство. Что это, возможно, беспокоит его даже больше, чем качество игры и успех команды.
Внезапно Пола охватило странное чувство. То, которое французы называют «дежа вю»[6] . Он отчетливо вспомнил, что уже сидел вот так на скамеечке машины для перевозки покойников, и кто-то шипел ему в ухо: «...Ты второй. Понял? Второй!..» Или ему это когда-то снилось?..
Чтобы избавиться от неприятного ощущения, он потряс головой. Это помогло. Но в душе остался какой-то странный пугающий осадок.
Однако домой Пол на своем велосипеде летел, как на крыльях. Все так удачно складывается! Еще вчера он и мечтать не смел, что будет играть в рок-н-ролльной группе, а сегодня он – уже принят! Нет, он, конечно, не собирается посвящать этому занятию всю жизнь, это было бы глупо... А он имеет серьезные виды на будущее. Но играть в группе, это так весело! Столько новых знакомств! Столько девчонок вокруг! И теперь-то, когда он будет на сцене, они при всем желании не смогут его не замечать!
К тому же за выступления иногда и платят, а ему катастрофически не хватает тех денег, которые родители выдают на карманные расходы...
В дверь он трезвонил раза в три дольше, чем делал это обычно. Ему открыл Майкл, и Пол с удивлением и тревогой заметил, что лицо у него заплаканноеы.
– Тихо ты, урод, – прошептал брат. – С мамой плохо. Приходил врач и сказал, что у нее – рак...
5
Минул год.
В Ливерпульском художественном колледже – конец первого учебного цикла.
– Итак, леди и джентельмены, тема моей последней лекции – «Природа в изобразительном искусстве», – напомнил преподаватель мистер Конвик, седовласый благообразный мужчина. – Надеюсь, все вы принесли сегодня свои работы на эту тему. Надеюсь так же, что вы отнеслись к этому заданию со всей серьезностью, – двинулся он между рядами, – ведь отметка за него будет иметь решающее значение при выведении оценки за семестр...
Он остановился возле второй парты:
– Прекрасно, прекрасно, как вы назвали свое творение, Сара?
Миловидная еврейка Сара Астендаун покраснела от удовольствия.
– «Утро в заповеднике Йоркширского графства», сэр...
– У вас уникальное видение цвета, девочка, – похвалил мистер Конвик. – Я еще буду гордиться тем, что когда-то учил вас... Посмотрим, посмотрим, – двинулся он дальше. – А ваш замечательный анималистический этюд, Стюарт, – сказал он, беря листок ватмана из рук худощавого студента с одухотворенным лицом, – насколько я понимаю, навеян рассказами Редьярда Киплинга?
5
«Рок на лестничной площадке двадцатого этажа» (англ.) Песня Эдди Кокрена
6
Deja vu – уже было (франц.)