Страница 46 из 95
МЫ ЖДЕМ ВАС, КОСМОНАВТЫ
– Генерал ждет вас, - сказал летчик-капитан с красной повязкой дежурного на рукаве.
В просторном кабинете за широким письменным столом сидел моложавый генерал с Золотой Звездой Героя. Его имя стало широко известно почти тридцать лет тому назад, во время челюскинской эпопеи. Это было героическое событие, вызвавшее изумление всего мира стойкостью челюскинцев и отвагой спасавших их советских пилотов.
В ознаменование подвига пилотов ЦИК СССР установил высшую степень отличия - звание Героя Советского Союза. И первым это звание было присвоено 20 апреля 1934 года семи летчикам, непосредственно участвовавшим в спасении челюскинцев. Звезда на кителе хозяина кабинета имела номер четыре.
– Садитесь, доктор, - сказал генерал, продолжая читать бумагу, в которой я признал свою докладную.
Я сел.
– С рапортом вашим я ознакомился. Давно были в Арктике?
– Последний раз два года назад.
– За что получили? - Он показал глазами на значок "Почетному полярнику" на моей тужурке.
– За участие в дрейфе станции "Северный полюс-2".
– Итак, я вас слушаю.
– Известно, - начал я, - что факторы космического полета, и в первую очередь перегрузки и невесомость, могут оказать неблагоприятное воздействие на космонавта. В результате в организме могут возникнуть определенные изменения физиологических функций. Они могут быть длительными, но могут быть и кратковременными. Чтобы их уловить, надо как можно быстрее обследовать космонавта после приземления. Это может сделать врач-парашютист. Он будет находиться на борту поискового самолета и, спустившись на парашюте, проведет медицинский осмотр космонавта, а если потребуется, окажет необходимую медицинскую помощь
– Из кого думаете сформировать группу?
– Наверно, лучше всего подойдут для этой цели авиационные врачи, уже знакомые с космической медициной. Их надо будет обучить парашютным прыжкам. А подготовку по оказанию неотложной медицинской помощи можно провести на базе Института имени Склифосовского.
– Сколько потребуется человек?
– Думаю, что для начала хватит четырех.
– Где собираетесь организовать парашютную тренировку?
Я назвал один из подмосковных аэродромов.
– Ну что ж, добро. Но вы понимаете, какая ляжет на вас ответственность? Еще раз тщательно все обдумайте. Подберите нужных людей, составьте программы подготовки.
Он пододвинул к себе мою докладную и в левом углу красным карандашом размашисто вывел: "Согласен. Н. Каманин".
Два дня просидел я над программой обследования космонавта на месте приземления, а завершив работу, пошел к Владимиру Ивановичу Яздовскому, отвечавшему за медицинскую программу космических полетов.
Владимир Иванович встретил меня на пороге кабинета:
– Все знаю. Только что говорил с Каманиным. По поводу парашютных тренировок команда уже дана. Вот телефон. Связывайся. Программу обследования принес?
Я молча положил листки перед ним на стол.
Он надел очки и стал вполголоса читать пункт за пунктом.
– Оценка внешнего вида. Выражение лица, жесты, интонация голоса, реакция на окружающую обстановку. Так, так. Теперь жалобы - слабость, головокружение, иллюзии, сонливость. Почему упустил, нет ли тошноты? Тремор. Игра вазомоторов. Теперь поверхностный осмотр. Состояние слизистых оболочек, кожных покровов. Здесь поставь: обратить внимание на ссадины, кровоизлияния, их вид, характер, окраску.
– Как, Олег Георгиевич, - обратился он к своему помощнику, - вроде бы все правильно?
Газенко, чуть улыбнувшись, согласно кивнул головой.
– Посмотрим, что ты еще насочинил. Определение частоты пульса, артериальное давление, термометрия тела. Какие вестибулярные пробы? Пальце-носовая, пальце-кольцевая, ходьба с закрытыми глазами. Исследование в позе Ромберга. Вполне достаточно, больше никаких проб не делать. Пусть только космонавт начертит несколько параллельных линий, спиралей, звезду изобразит одним росчерком для уточнения координации движений. Понял? И вот что, впиши в программу: белье и носки космонавта сложить в специальный пакет. Давай действуй. Начинай людей подбирать.
Но подобрать врачей в группу оказалось непростым делом. Члены врачебно-летной комиссии без всякой жалости расправлялись со своими коллегами, не допуская никаких скидок на здоровье. В результате нас осталось четверо: Иван Колосов, Виктор Артамошин, Борис Егоров и я.
В понедельник трое будущих врачей-парашютистов улетели обучаться новому для них парашютному делу на Волгу, а я, уложив вещи, отправился на аэродром: предстояли заключительные воздушные испытания полетного снаряжения и парашютной системы. Эта работа была поручена блестящим испытателям-парашютистам, которые дали "добро" многим образцам парашютной техники, катапультных кресел, новым спасательным системам. Это были великие специалисты своего дела. Хладнокровные, опытные и бесстрашные. Петр Долгов, Николай Никитин, Валерий Головин, Василий Романюк.
Стояла поздняя осень, и в поисках хорошей погоды мы забрались далеко на юг. Ранним утром испытатели отправлялись на аэродром. Там, облачившись в космические доспехи - крайне внушительный скафандр с ярко-оранжевой герметической оболочкой и круглым белым гермошлемом с прозрачным забралом, они неуклюже взбирались в самолет, чтобы через десяток минут устремиться к земле оранжевым метеором.
Испытания шли отлично. Парашют раскрывался огромным ярким зонтиком, надежно удерживая свой драгоценный груз. Скафандр оказался удобным, хотя несколько затруднял управление парашютом в воздухе. Хлопоты на первых порах доставлял носимый аварийный запас - НАЗ - тяжеленная, килограммов под сорок, коробка, в которой, как в той пресловутой маленькой корзинке, было "все, что угодно для души". Здесь была мощная радиостанция, которая включалась автоматически в момент раскрытия парашюта, секстант, сигнальные ракеты и дымовые патроны, специальный порошок для окраски воды на случай приводнения в океане или снега при посадке в Арктике, сухое горючее и спички, не боявшиеся ни воды, ни ветра, высококалорийный паек из мяса, молока, сыра, творога, обезвоженных при низкой температуре в вакууме. Этим способом сохранялись вкусовые качества продуктов, а объем и вес становились минимальными при калорийности почти 7 тысяч килокалорий. Позаботились конструкторы и о запасе пресной воды. Специальные брикеты превращали 3,5 литра соленой морской воды в пресную.