Страница 29 из 61
-- И все равно меня что-то не тянет в короли, -- сказал Сварог.
-- И правильно, -- поддержал побагровевший и повеселевший боцман Блай. -- Торчишь себе на троне, как дурак, а каждый герцог спит и видит, как бы тебя прирезать. А там, где герцогов приструнили и срыли фамильные укрепления, другие напасти -- парламенты созывай хоть для видимости, ломай голову над большой политикой, фаворитки из казны гребут, склоки на каждом шагу. В море лучше. Там тебя в спину ну никак не зарежут.
-- Уверен? -- иронически усмехнулся капитан Зо.
Боцман подумал, понурился:
-- Могут, конечно, и на море сунуть нож в спину... Однако ж все лучше, чем торчать на престоле.
-- Можно подумать, ты был наследным принцем, но предпочел папиной короне славную судьбу джентльмена удачи...-- засмеялся капитан Зо. -- Ладно, друзья мои, приканчивайте бутылку, и будем расходиться -- скоро вечер, а у графа Гэйра уже слипаются глаза, денек у него выдался бурный. Да и нам не стоит засиживаться, не на рейде Сегулы[8] стоим.
-- Господа, -- подал голос Сварог, -- я искренне признателен вам за гостеприимство и за то, что вы поверили мне. Но, видите ли, ночь в Хелльстаде выдалась несколько неспокойной, и прежде чем отправиться ко сну, я бы с удовольствием принял ванну...
Переглянувшись с боцманом, капитан развел руками:
-- Ну, господин лар, прошения просим, нетути на корабле ванн. Однако что-нибудь придумать можно. Блай, распорядитесь.
...Никогда в жизни Сварог не испытывал подобного блаженства. Несколько матросов вытащили на ют пузатую бочку и доверху наполнили ее горячей водой с камбуза. От прозрачной воды поднимался пар, пахло дубовой корой и лакрицей. Сварог скоренько скинул с себя одежду и залез по горло. Намылился куском серого мыла и яростно, ухая, разбрызгивая воду, растер тело обрывком колючей ветоши. Пересекающие по делам палубу матросы конфузливо отворачивались. Щенок, все это время играл с мосластой костью -- подарком кока. Почувствовал себя будто заново родившимся. Куда там земным баням и ларским бассейнам! Оказывается, достаточно денек помотаться по Хелльстаду, и простая бочка воды покажется раем... Вытираться не стал -- подставил тело прохладному ветру, дующему с полудня. Солнце склонялось к закату, окрашенные синевой скалистые берега по обе стороны хранили мир и покой -- никогда не подумаешь, что за дрянь скрывается там...
Высохнув и накинув кафтан на голое тело, он проследовал вслед за Блаем в отведенную для него каюту -- тесную, спартанского вида, но опрятную и уютную. Пожелав спокойного отдыха, боцман исчез, а Сварог закинул сапоги под койку и с наслаждением на ней растянулся.
И провалился в сон -- спокойный, глубокий, без сновидений.
...Взрыв, глухой и мощный, раздался, когда Сварог натягивал второй сапог. За ним -- следующий взрыв, и еще...
Пробежав по коридору, он вылетел на палубу. Огляделся. Не было ни суматохи, ни оживления.
Солнце уже показалось над верхушками скал и по речной глади проложило мерцающую дорожку. Облаков не видно -- день обещает быть славным.
А вдоль обоих бортов тянутся унылые скалистые берега -- все те же, хелльстадcкие...
Утренний ветерок растрепал волосы. Наскоро сполоснувшись холодной водицей из бочки под трапом и прогнав остатки сна, он огляделся по сторонам.
Прогремел четвертый взрыв. На сей раз Сварог увидел сквозь путаницу такелажа, как далеко за кормой взлетел белопенный столб -- в точности как вчера, когда он впервые увидел корабль.
У выреза в борту стояли трое матросов. Двое держали узкий жестяной желоб, уложив его второй конец на планшир, а третий укладывал небольшой бочонок. Что-то сделал, стоя спиной к Сварогу, над бочонком взлетело облачко белого дыма, те двое приподняли желоб, и бочонок, оставляя за собой сизую струйку дыма, с рокотом улетел за борт. Все уставились за корму. Сварог машинально стал считать. На десятой секунде громыхнуло, прямо в кильватерном следе взлетел столб воды. Все трое переглянулись с чувством исполненного долга, положили желоб и праздно расселись на палубе, двое вытащили короткие тру
бочки, третий принялся лениво пощипывать струны виолона. (Сварог уже успел заметить, что у здешних морячков есть два любимых способа убивать свободное время: дымить табаком и тренькать струнами.)
-- Все нормально, милорд, -- бросил один, заметив Сварога.
Сварог узнал его: вчера в шлюпке именно этот тип угрожающе чиркал себя пальцем по горлу. -- Так, балуемся для порядка... Вы нам не покажете ли фокус с табачком? Очень он у вас духовитый...
Сегодня, однако, морячка было не узнать -- он так и лучился добродушием. Очевидно, боцман Блай уже разъяснил местному населению политику партии в отношении высокого гостя. Сварог поразмыслил, как вести себя с этими головорезами, и решил, что стоит поддерживать дружеские отношения; поэтому, оделив их извлеченными из воздуха сигаретами, присел рядом на бухту каната и тоже задымил первой утренней. Кроме них, никого на палубе не было, "Божий любимчик" шел под тремя верхними парусами довольно ходко. А вот приятели матроса-мордоворота почувствовали себя малость неуютно -- видать не положено было простолюдинам, рассиживаться рядом с графьями. И. помаявшись, под разными предлогами покинули компанию. Оставшийся же мордоворот, напротив, ничуть соседства не стеснялся.
-- Кто-то вам определенно ворожит, милорд, -- со знанием дела сказал он, -попыхивая сигареткой. -- Мы тут промеж себя как раз говорили. Чтобы вот так из Хелльстада выбраться -- везение нужно в кармане носить нешуточное...
Сварог и сам так думал. На душе стоял блаженный покой, вдали проплывали скалистые берега. Хотелось с кем-нибудь поговорить по душам.
-- Тебя как зовут? -- спросил он для -поддержания беседы.
-- Ордин, ваша милость.
Хлопали на ветру паруса, за кормой монотонно бурлила вода, рождая белые бурунчики. Поскрипывали снасти, с камбуза доносился аромат готовящейся баланды.
-- Скажи-ка мне, Ордин, ты зачем из пушки палил спозаранку?
Мордоворот ухмыльнулся во весь свой щербатый рот.
-- Это ваша милость, мы водоросли отгоняем. В здешних местах водоросли водятся -- жуть какие вредные. К килю или там за руль цепляются, и корабль ни взад, ни вперед. Шлюпку спустишь, тут-то они всем скопом и набрасываются.