Страница 16 из 25
— Лучшая подруга Моники! Да с такой лучшей подругой, как вы, ей не нужны враги. Верно?
— Вы в своем уме? — грубо выкрикнула она.
— Может, вы когда-то и были лучшей подругой Моники, но с тех пор, как стали любовницей ее мужа, все изменилось. — Я помолчал, зажигая сигарету. — Кто вы для Моники с той поры? Поскольку все это происходило под носом у вашей лучшей подруги, она ничего не замечала...
Дженни пыталась выдержать мой взгляд — и не смогла.
— Это наглость сверх всякой меры! — воскликнула она, но фраза прозвучала неубедительно и фальшиво.
— Вот почему после того, как Брюнхофф позвонил вам и сказал, что Дон с Каролой Руссо в горах, вы не могли дождаться момента, когда отвезете туда Монику и удостоверитесь, что это правда. Вы, милая, дамочка непростая, вам удалось проглотить собственную обиду и воспользоваться очевидным преимуществом сложившейся ситуации. Вы надеялись — вдруг Моника так разъярится, что даже разведется с ним? Потому что были чертовски уверены, что, получив такой шанс, запустите когти в Таланта и у него не будет никакой возможности от них освободиться. — Это ваша нелепая фантазия! — упорствовала она; но упавший голос выдавал ее поражение.
— Вы совсем не выглядели встревоженной судьбой своей лучшей подруги, когда мы с вами встретились там, в горах, — напомнил я. — Даже пытались задержать меня как можно дольше разглагольствованиями в ужасно живой и чарующей манере — помните? Полагали, чем больше будет Моника в доме с Талантом, тем больше в ней накопится злости. Только ваша затея сорвалась, поскольку его там не было вовсе. Наверняка весь обратный путь в машине вы играли на оскорбленных чувствах Моники, — продолжал я жестоко. — Знали, что если она сообщит в газеты о случившемся, гордость и положение в обществе вашей лучшей подруги заставит ее пойти на развод. Но это тоже сорвалось, когда Нельсон путем шантажа заставил Монику замолчать. Выстрелы, конечно, беспокоили вас, но еще больше интересовало, от кого Брюнхофф узнал, что вы любовница Дона. Вы понимали: кто бы ни был тот человек, который рассказал Брюнхоффу о вас, его ничто не остановит, если он захочет сообщить об этом и другим, Монике, например. Думаю, вы сказали мне правду только однажды, когда упомянули о том, что позвонили Брюнхоффу. Вы тогда попросили его назвать вам имя информатора. Но когда и это не вышло, клянусь, могу поспорить на что угодно, вы сами предложили ему страстный вечер в его квартире в обмен на имя, которое было вам так нужно! Хотели добыть его любой ценой! — Неожиданно я снова рассмеялся. Но даже это сорвалось. Мое посещение Брюнхоффа оставило его совсем не в гостеприимном настроении. Тогда вы придумали то, что сделали сегодня. Сочинили предлог, под которым навестили меня, ради единственной задачи — узнать, что Брюнхофф рассказал мне прошлым вечером. — Тут я выдержал паузу, медленно покачав головой. — Кстати, этот прием — «тискай, но за это плати» — довольно старомодный. Так вы больше проиграете, чем выиграете.
— Вы еще не закончили? — устало спросила Дженни. —Кажется, у вас заело пластинку?
— Все, закончил. Не хотите поцеловать меня, прежде чем уйти?
— Вы ничтожество! — Она даже содрогнулась.
— Между прочим, беби, я знаю, кто рассказал Брюнхоффу о вас и Доне Таланте, — солгал я с многозначительным видом.
Она села, не отрывая от меня глаз, и я понял, что до сих пор не подозревал, каким бывает столкновение страстей. Было даже любопытно наблюдать, как человек может выдержать все эти муки, не распавшись, не разорвавшись на мелкие части. Закаленная старушка Дженни выдержала до конца! Страх, жадность и алчность одержали победу.
Она лениво поднялась с кушетки и несколько секунд стояла с закрытыми глазами, крепко прижав к щекам ладони. Потом медленно открыла глаза и достаточно сносно имитировала улыбку.
— Ладно, Рик, — тихо произнесла она. — Вы победили. И вдруг сдернула мизинчиковые лямочки с плеч, потом закинула руку за спину и резко дернула «молнию» вниз.
— Постойте! — воскликнул я, но было уже слишком поздно.
Серебряная парча блеснула у ее ног, Дженни изящно перешагнула через нее, оставшись в одних белых нейлоновых трусиках. Увиденное лишило меня дара речи. Мой пораженный рассудок смутно осознавал, что любая девушка, которой выпало счастье получить от природы такую высокую грудь, и не подумала бы носить бюстгальтер. Дженни и не носила. Потом пришло в голову, что уже несколько поздно признаваться, что мне неизвестно имя, которое ей так нужно.
Дженни тряхнула головой, темно-каштановые волосы в буйном беспорядке разметались по лицу. Затем она слегка выгнула спину и пробежала руками по изгибу ягодиц так, что я услышал шелестящий звук шелка. Когда ритуал прелюдии был выполнен, она начала приближаться ко мне возбуждающим волнообразным скольжением, от которого наверняка свихнулся бы и восьмидесятилетний старец.
— Постойте! — Все-таки я принял решение вести честную игру. — Дженни! Я обманул вас... Я не узнал имени у Брюнхоффа.
— Что?! — Ее голос прозвучал невнятно, словно она бредила во сне.
— Вы тратите время попусту, милая! Мне неизвестно имя!
— Что?! — Она резко остановилась, ее тело будто закоченело.
— Мне жаль, это, конечно, паршиво, — извинялся я. —И все оттого, что становлюсь сам не свой, если кто-то называет меня ничтожеством. Поверьте, мне совсем не хотелось, чтобы вы заходили так далеко, только надеялся подтвердить факт...
— Вы просто самоуверенный, чопорный человек, такой же, как и все остальные, не так ли? — горько сказала она. — И вот таким способом стараетесь сдержать свои естественные распутные инстинкты, закупоренные внутри. Но порой, как сейчас, ловите шанс.
— Дженни, вы правы, — скромно произнес я.
— Вы совершенно справедливо считаете меня ничтожеством.
— Кому до этого дело? — Она плюхнулась на кушетку рядом и тяжело застонала.
— Что такое? — переполошился я.
— Рик Холман, будьте со мной откровенны! — Она убрала длинную прядь волос с лица и пристально посмотрела на меня. Уголки ее рта едва заметно дрожали. —Вы бы сказали, что сегодня у меня выходной?
Прежде чем мне удалось сообразить, о чем это она, Дженни бросилась мне на грудь и уткнулась лицом в мое плечо. Я похлопал ее по спине — нерешительно и утешающе. Плечи ее конвульсивно вздымались, упругая тяжесть грудей мягко билась в мою грудь. Пришлось испытать столкновение собственных страстей, а это, поверьте, было нелегко.
Дженни подняла голову — и тут оказалось, что слезы, катившиеся по ее плечу.., от смеха.
— Что тут смешного? — изумился я.
— Ты... Я... Все... — еле выговорила она. — Ты не представляешь, на что я готова, лишь бы узнать, кто сообщил Брюнхоффу обо мне. Но это был мой последний отчаянный бросок. И вот я разделась до трусов, делающая невозможное, чтобы казаться эротичной и экзотичной, причем одновременно, — а ты небрежно сообщаешь, что не знаешь имени, которое меня интересует! — Новый приступ смеха потряс ее тело. — Как мне теперь себя вести? Не представляю. Во всяком случае, мне еще никто никогда про такое не рассказывал!..
— Сожалею. Это целиком моя вина.
— Рик! — Она запустила руку мне под рубашку и вцепилась в мою нежную плоть, сжав пальцы так, что я закричал. — Обещай мне только одно — ты никогда не будешь таким чертовски самодовольным в будущем, даже когда прав!
— Если ты пообещаешь понять, что Талант на самом деле полное ничтожество.
— Обещаю! — торжественно произнесла она. — Дон Талант — ничтожество!
— И я обещаю, — столь же торжественно ответил я. —Обещаю больше никогда не быть таким самодовольным развратником! Развратником — может быть, но не самодовольным. Никогда и ни за что!
— Хорошо, — удовлетворенно пробормотала Дженни и снова прижалась к моей груди.
— Что нам теперь делать? — растерянно спросил я.
— Было бы глупо снять платье просто так, — загадочно улыбаясь, ответила она. — Почему бы нам не заняться любовью, Рик? — Затем повернула голову, укусила мочку моего уха и шепнула: