Страница 61 из 64
Никита отхлебнул вкусного «Баллантайна», и все же спросил:
– А вам зачем? Почему у вас такой интерес к Захаржевским?
– Об этом я вам еще скажу попозже, – лукаво улыбнулся Делох, и глаза его задорно блеснули. – я вам, Никитушка, вот еще что хочу рассказать про предков ваших, помните, наверное, у Михаила Юрьевича такие строки:
Никита молча пребывал в тихом недоумении.
А Делох тем временем продолжал:
– Там у Михаила Юрьевича есть еще строчки о том, что вороновым крылом своим хотел бы он коснуться родового герба, прибитого над воротами замка…
– И вы знаете? – не удержавшись, спросил Никита.
– Знаю, – утвердительно кивнул профессор, – и это знание тоже связано с вашей сестрицей, но об этом позже, а пока я расскажу вам о ваших общих с Лермонтовым корнях, причем очень, я бы сказал, рокового и мистического свойства корнях…
Делох пригубил из стакана и продолжал:
– В тринадцатом веке в Шотландии жил некий Томас Лермонт. Был он весьма впечатлительным юношей и однажды, бродя в любезных сердцу горах Шотландской Хайлендии, встретил он Деву Марию. Или, по крайней мере, он так решил, что встретил Деву Марию. Он, как и положено правоверному мужу, припал к ногам странницы… Но та подняла его с колен и, обняв, спросила, знает ли он, красивый горец, сколько стоит ее поцелуй? Была это Хельга – королева троллей. И Томас, очарованный красотою девы, ответил, какова бы ни была цена, он желает ее губ и объятий. «Не пожалей потом, – сказала Хельга, – потому как предупредила я тебя, что один поцелуй стоит семи лет жизни». – «Плевать, я готов купить сто твоих поцелуев». Изумленная таким безрассудством, влюбленная в юношу Хельга сказала тогда, что ей придется дать Томасу бессмертие, чтобы он смог оплатить сто ее поцелуев… И увлекла его в свой замок. Там Хельга с Томасом пировали семь дней и семь ночей… А на самом деле прошло семьдесят лет… Лермонт потом семьсот лет скитался по свету. Упоминания о нем встречаются повсюду. Храбрейший воин плавал вместе с матросами Васко да Гама, был в Индии, Китае… Он сменил десяток имен, среди которых Эдмунд, Георг, Эдгар и Мельмот… В семнадцатом веке он отправился на Восток Европы и воевал в Польше. Именно там в 1613 году при сдаче крепости Белая Вежа – отсюда и ваша Беловежская пуща – Георг Лермонт и попал в плен к русским… Царь обласкал шотландца и взял его на службу… А дальше, а дальше вам, наверное, известно, при Петре Великом сын Георга Лермонта был записан в гвардейский полк как Петр Лермонтов… А праправнук его, Юрий Петрович, скромный армейский пехотный капитан, и был отцом поэта Лермонтова…
– И чего ради вы мне рассказали эту дикую смесь из ибсеновского «Пер-Гюнта» и телесериала «Горец» с артистом Ламбертом? – спросил Никита.
– А ради того, чтобы перейти к вашим корням и ответить на самый важный ваш вопрос, – ответил Делох. – Вы верно заметили, тема вечной жизни очень близка эпосу Шотландии и сама собой нашла отклик в современной кинематографии, но не надо мешать Божий дар с яичницей, ведь никакие комиксы про карикатурных ширпотребных мушкетеров не отменяют и не отрицают величия Тридцатилетней войны? Так ведь? И поэтому, верьте мне, то, что я вам рассказываю, не сценарий дешевого фэнтэзийного сериала, а жесткая, хоть и на первый взгляд не совсем правдоподобная историческая истина. Вы спросили меня, почему я так интересуюсь судьбою вашей сестры, молодой человек…
Никита напрягся. Пот выступил у него меж лопаток и противными каплями стал стекать по спине.
– Вы спросили, и я отвечу вам…
Делох снова пригубил из высокого стакана.
– Если я скажу вам правду, которую знаю я, вы посчитаете меня сумасшедшим, – сказал он после длинной паузы.
Никита вместо ответа только нервно сглотнул слюну.
– Во-первых, ваша сестра мне интересна тем, что она погубила жизнь моего единственного друга и вашего соотечественника Деревянкина-Дюбуа, – сказал Делох, глядя в дальнюю точку между стеной и потолком, – а во вторых… Ваша сестра и есть Томас Лермонт, точнее, современное его воплощение… Она и есть тот черный и вечный ворон, братом которому хотел быть ваш родственник – поэт Лермонтов… Вот почему мне очень интересна личность вашей сестры, очень интересна… И давайте заключим что-то вроде бартера.
– Бартера? – переспросил Никита.
– Ну да, вы мне расскажете о вашей сестре, а я вам разыщу звенья прерванной цепи в вашей родословной…
Никита еще раз нервно сглотнул.
– Черный ворон, говорите? – спросил он. – я согласен на ваш бартер.
Колин Фитцсиммонс
Лос-Анджелес, Калифорния
Август 1996
Скандал возник и разросся стремительно, как верховой лесной пожар в хвойном лесу при сильном ветре.
А началось все в Москве с запроса одной из депутатских фракций Государственной думы в Счетную палату. Запроса о деятельности многочисленных коммерческих организаций, расплодившихся вокруг Северного, Балтийского и Тихоокеанского флотов.
Искрой, из-за которой возник пожар, послужил вопиющий случай, когда группа офицеров и мичманов Балтийского флота попалась на том, что снимала с действующих, стоящих на боевом дежурстве торпед детали, содержащие драгоценные металлы – серебро и платину… Снимали и продавали через ими же организованное коммерческое предприятие. Случай этот попал в газеты. И тогда группа депутатов, среди которых была пара очень сердитых адмиралов в отставке, потребовала специальных расследований.
А год был годом выборов…
И началась целая специальная кампания с охотой на тыловых ведьм, окопавшихся на флотских складах и штабах.
В один день следователи Генпрокуратуры заявились в офисы ООО «Вторчерметутилизация» и ОАО «Каст Айрон энд Стил экспорт»… Заявились, арестовали все бумаги, а с генеральных директоров названных фирм Забродина и Гай-Грачевского взяли подписку о невыезде.
О вопиющих случаях продажи на металлолом вполне современных и боеспособных боевых кораблей стали много писать и говорить по телевидению. Журналисты называли и конкретные фамилии. Среди прочих чаще всего адмирала Рукогривцева, заместителя командующего флотом, и адмирала Богданова, начальника управления в Министерстве обороны. Именно они якобы санкционировали продажу трех авианесущих крейсеров сравнительно недавней постройки на лом в Китай и в Индию. Но особый гнев депутатской комиссии вызвал случай перепродажи авианесущего ракетного крейсера «Адмирал Захаров», который путем перепродажи через подставные оффшорные фирмы, был фактически продан дважды…
Но нигде, ни в одном документе, которые теперь стали достоянием пухлых папок следователей по особо важным делам военной прокуратуры, нигде ни разу не упоминалась фамилия Леонида Рафаловича.
На допросе Гай-Грачевский было пискнул что-то вроде того, что самым главным в «Каст Айрон» был не он, но на это следователь только рассмеялся.
Новости о скандале, разразившемся в России в связи с коррупцией в верхних эшелонах Министерства обороны, облетели все информационные агентства мира и вызвали резкое падение акций «Мунлайт Пикчерз».
Получалось, что компаньоны Колина Фитцсиммонса были связаны с русской мафией и коррумпированными политиками.
Колин был вынужден прервать монтаж уже отснятого фильма и заняться делами «Мунлайт».
– Кто нас может выручить? – с отчаянием в голосе спросил Колина директор компании.
– Я попытаюсь обратиться к нашим инвесторам, – спокойно ответил Колин.
«Ему-то что, ему как с гуся вода, – подумал директор „Мунлайт“ про Колина, – он на своей актерской непотопляемой славе всегда выплывет из любого скандала, а мне?»