Звезда на волнах

- И что?

- И ничего. Мне очень хорошо. Очень хочется думать, что и тебе тоже.

- Ага.

- Ох, эти белые... - тихонько рассмеялась девушка, лежа в его объятиях. Ты только что стал полновластным хозяином восточной женщины - и даже не попытался в цветистых романтичных выражениях выразить ей за это благодарность...

- Милая, если бы я умел! Из меня жизнь столько лет выбивала всякую романтику... - сказал Мазур чистую правду, касавшуюся как принятой личины, так и его н а с т о я щ е г о. - Ты прелесть, ты чудесная девушка... Вот и все, что способна придумать моя приземленная европейская душа... А как вообще в таких случаях обязаны себя вести романтичные восточные мужчины?

- Я тебе выдам страшную тайну, - сказала Мэй Лань. - Восточные мужчины в таких ситуациях романтики избегают. Тысячелетние традиции, милый. Не полагается проявлять перед женщиной ч у в с т в а... Иначе лицо потеряешь.

- Ну вот, а требуешь...

- Но я же современная восточная девушка, - сказала Мэй Лань. - Уже испытавшая влияние западной цивилизации... Мне хочется и романтических признаний, и нескрываемых чувств...

- Я постараюсь, - пообещал Мазур. - Когда вернемся в город, я тебе назначу свидание, и мы будем гулять, держась за руки, и где-нибудь под благоухающим деревом я тебя поцелую...

- Вот это уже по-настоящему заманчиво.

- Насколько я знаю, здесь не возбраняется целоваться на улицах?

- Милый, в этих краях многое не возбраняется. Возбраняется главным образом одно: задавать неуместные вопросы... Ты никогда не слышал историю о фельдмаршале Митаёси и его жене?

- Не доводилось.

- Дело было в конце прошлого века, - сказала Мэй Лань напевным и таинственным голосом, каким рассказывают страшные сказки. - Был такой японский фельдмаршал. Пока он воевал с корейцами, супруга его, как деликатно выражаемся мы, азиаты, вела себя несколько не так, как приличествует супруге самурая. Фельдмаршалу, как водится, настучала какая-то добрая душа. Он вернулся, вошел в дом - и больше никто и никогда его супруги не видел... Через десять лет он женился вторично.

- А куда ж она девалась? - с нескрываемым любопытством спросил Мазур.

- Никто не знает. Сам понимаешь: ни один полицейский не рискнул бы войти в дом самурая и фельдмаршала, чтобы задавать неуместные вопросы... Не полагается вопросы задавать, знаешь ли. Неприлично. Все, что происходит в доме почтенного самурая, - его сугубо личное дело.

- Да, хорошо быть самураем...

- Куда уж лучше... А ты деликатный человек, Джимми.

- Это почему?

- Даже не пытаешься, пользуясь моим разнеженным состоянием, поднять вопрос о процентах и доле...

- А у тебя, правда, разнеженное состояние?

- Ага...

- Ну так к чему пользоваться женской слабостью? - великодушно сказал Мазур, легонько гладя кончиками пальцев окрестности того, что на местном куртуазном языке именовалось "жемчужницей". - Потом поговорим. Все равно никуда нам друг от друга не деться. Самое хорошее в нашем мире - когда сочетаются и деньги, и чувства, гармонично дополняя друг друга, тогда все получается проще и легче, дорога к цели прямее...

- Поздравляю, - сказала Мэй Лань. - Начинаешь проникаться восточной философией.

- Ну да? - искренне удивился Мазур. - А я-то думал, что сам это придумал...

- Увы, милый... Все, что только есть на свете, давным-давно в Азии придумали - я имею в виду не вульгарные технические новинки, а достижения мысли человеческой...

Мазур решил не вдаваться в теоретические споры. Ему и так было хорошо. Хоть и крылось за всем происходящим обоюдное лицедейство, все равно приятно было лежать на свернутом парусе, словно в колыбели, легонько покачиваясь вместе со шхуной, держа в объятиях очаровательную, тобою утомленную девушку, особенно когда над головой такие звезды, вокруг безмятежно простирается теплый океан и лунная дорожка...

Словно ревун могуче взвыл прямо у него над ухом. Усилием воли он заставил себя не шевелиться.

Нет, ошибиться не мог...

Из своей колыбели он отчетливо видел левее лунной дорожки, примерно в полукабельтове от шхуны, торчавший из воды предмет - горизонтальный овал, колыхавшийся в ритме, не совпадавшем с игрой лунного света на морской глади. Решительно не совпадавшем. Потому что все тут зависело не от волн, а от движений аквалангиста, наблюдавшего сейчас за шхуной в перископ. Снабженный, надо полагать, прибором ночного видения.

Он не пошевелился, не изменил позы. Молниеносно просчитав, как выглядит палуба с точки зрения чужака, понял, что их с девушкой наблюдатель не видит. Отчего не стало легче, отнюдь...

Ошибиться он не мог - сам умел пользоваться такой вот штукой и тренирован был замечать все инородное на поверхности воды. Значит, вот так... Нигде в море не видно огней корабля, но это ни о чем не говорит - их и не должно быть видно, корабль мог остаться где-то далеко отсюда, и подводные пловцы прошли своим ходом несколько километров.

Вот будет смеху, если это - "Нептун". Вполне может оказаться, что сейчас из-под воды таращится Князь или Папа-Кукареку... но с тем же успехом к месту падения капсулы выбрались, наконец, к о н к у р е н т ы - серьезные, располагающие и отлично подготовленными боевыми пловцами, и плавучей базой для них, внешне безобидным судном, а то и подводной лодкой, лежащей сейчас на грунте в паре миль отсюда...

И что? А ничего. Мазур чувствовал себя сейчас не то что голым - лишенным кожи. Славно было бы, конечно, иметь под рукой добрый ящик подходящих гранат и по всем правилам, как учит один из разделов ППДМ [Подводные противодиверсионные мероприятия], забросать ими близлежащую акваторию - кто-нибудь да всплыл бы без признаков жизни, уж это непременно...

Но гранат нет, увы. Все оружие, что отыщется на борту, - сейчас не подмога. Уж он-то, во всеоружии боевого опыта, прекрасно понимал: если те, под водой, решат

д е р н у т ь акцию, своей цели достигнут быстро и победу одержат сокрушительную. Один-единственный человек, пусть даже надрессированный резать таких вот молодчиков качественно и быстро, ничего не сможет поделать даже с парочкой стволов, находясь на шхуне. Неизвестно, сколько их там и каков арсенал. Если они решат затопить лоханку, потопят моментально. Если всем скопом пойдут на штурм, все произойдет так неожиданно и молниеносно, что в с е х прикончить он ни за что не успеет. Это все равно, что драться на суше с целым скопом людей-невидимок. Схватка заранее проиграна, признаем это, отбросив ненужную гордыню...