Звезда на волнах

Судя по голосу, Джонни было тоскливо и неуютно.

- Да ну? Увы, сэр, вынужден признаться, что мне не доводилось слышать столь славное имя... Вы, надеюсь, простите мне, темному, такое невежество?

- Конечно, о чем разговор?

- Я вижу, мы легко нашли общий язык... Итак, мистер Гаваец, не расскажете ли, какого черта вы делали на острове?

- У нас кончилась пресная вода... Мы хотели набрать...

- Вот в эти канистры, конечно?

- Ну да...

- А почему же не набрали? - невиннейшим тоном поинтересовался незнакомец.

- Ну... Не успели...

- Да отчего же, сэр? - голос откровенно издевался. - Вам захотелось водички, пресной...

- Послушайте, - уже откровенно дрогнувшим голосом сказал Джонни. - Я, честное слово, не хочу неприятностей... Я знаю кое-кого - Золотого Мыня, господина Теджо, даже однажды беседовал с самим Голландцем Чарли...

- В самом деле? Беда в том, сэр, что названные вами господа мне решительно неизвестны...

- Не шутите так...

- Да что вы, сэр, я абсолютно серьезен, право же... Кроме вас пятерых, есть кто-нибудь внизу?

- Нет, никого...

- Проверь, Красавчик. Лионг!

И совершенно неожиданно затрещала длинная автоматная очередь. Одинокий панический вскрик, тут же оборвавшийся. Шумный всплеск, еще один. Еще очередь, покороче. Тишина...

- Красавчик!

На ступеньки легла тень, мигом позже они заскрипели под целеустремленными шагами, и на голову Мазуру посыпалась мелкая труха. Он не мог из своего укрытия видеть спускавшегося, приходилось реконструировать его движения и перемещения по скудным звукам, а это не самое легкое занятие даже для того, кто специально этому учен... Так, он уже на нижней ступеньке, вот заметил винтовку, самое время, промедлишь - все потеряешь...

Тщательно рассчитав каждое свое движение, чуть ли не каждое сокращение мускулов, Мазур бесшумно выскользнул из-под трухлявой лестницы. Красавчик, здоровый лоб в белом, с висящим на правом плече германским автоматом, держал одной рукой винтовку, как Мазур и рассчитывал.

Эта английская десятизарядка времен второй мировой и оказалась последним, что пират видел в своей путаной жизни. Мазур ударил так, что никаких сомнений у него не осталось. Подхватил падающее тело, порядка ради нащупал артерию и, окончательно убедившись, что сработал, как задумывал, подхватил автомат, бесшумно двинулся наверх.

Вот теперь предстояло из шкуры вон вывернуться, чтобы в считанные секунды переделать ситуацию на свой расклад...

Он взмыл из люка стремительно и беззвучно, словно олицетворение какого-то здешнего демона смерти. Подобно этому демону, он был неумолим, молниеносен и ни во что не ставил человеческую жизнь.

Две коротких очереди срубили в секунду того, что стоял на палубе, и человека за пулеметом. А в следующий миг Мазур уже был в воздухе, он ногами вперед летел на корму катера, однократное мгновение будучи невесомым, как космонавт на орбите, длинной очередью рубанул по тем двум в надстройке - и со звоном полетели стекла наружу, и брызнула осколками приборная доска, и перед ним больше не было ничего живого, достойного смерти...

Вот теперь можно было выйти из сумасшедшего ритма, незнакомого обычному человеку, привести в норму мышцы и нервы, спокойно оглядеться...

Кошка на коротком лине надежно сцепила оба суденышка, с этим все в порядке...

Мазур перепрыгнул назад на шхуну. Те, кого он успокоил, лежали в прежних позах, не требуя правки. Он совершенно равнодушно переступил через ближайший труп, подошел к правому борту, скорбно покривил губы. Манаха и одного из батаков не видно - ну да, это они мешками шлепнулись в море. Остальные трое лежали у планшира - Джонни Гаваец, батак и прирожденный охотник Пенгава, здешний Левша, единственный из троицы, кого Мазуру было по-настоящему жалко, как-никак односельчанин, человек мирной профессии, даже вроде бы какой-то дальний родственник Абдаллаха...

Он огляделся, держа автомат стволом вниз. Куда ни посмотри - лишь спокойный океан, игравший мириадами солнечных зайчиков. Решение следовало принимать в сумасшедшем темпе.

Приборы на катере побиты пулями, и черт их знает, что Мазур там наломал... Нет, этот вариант отпадает. Вариант будет один-единственный - поднять все паруса и уходить на шхуне. Те, на острове, рано или поздно спохватятся, не дождавшись своих, - но в любом случае слишком поздно. Невероятно трудно, практически невозможно будет отыскать в бескрайнем море их скорлупку. Даже если они поднимут в воздух гидроплан... нет, вряд ли. Что сможет один-единственный гидроплан? Когда неизвестно даже, в каком направлении ушла шхуна? Там, на острове, народ серьезный и видавший виды, они быстро должны понять, что бессмысленно высылать в погоню катера, что их самолетик - в сущности, элегантный лимузин мадам - не в состоянии прочесать и осмотреть такую акваторию...

Яростно желая, чтобы все было именно так, как он себе нарисовал в уме, чтобы противник именно к таким выводам и пришел, Мазур заорал:

- Пьер, где ты там! Живо на палубу, времени нет!!!

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПЕРЕКАТИ-ПОЛЕ (ДВА ЭКЗЕМПЛЯРА)

Китайский храм, напротив которого они расположились в крохотном ресторанчике (опять-таки китайском), выглядел не просто экзотично для белых людей, а прямо-таки марсиански. Он был пестрый, как радуга, на его стенах ярчайшими красками изображены были диковинные сцены из неизвестной мифологии: бравый обезьян в роскошной одежде и золотом причудливом шлеме, явно не из простых макак, какой-нибудь принц, а то и, поднимай выше, король, дрался на мечах со здоровенной черепахой, судя по ее зверской физиономии, персонажем строго отрицательным; невыносимо очаровательная девушка в доспехах столь же сверкающим клинком полосовала извивавшегося в зеленой воде длиннющего дракона с буденновскими усами и полудюжиной лап; некий благообразный старец, судя по доброму морщинистому лицу, персонаж на сей раз сугубо положительный, восседал под загадочным деревом, чем-то неуловимо напоминая товарища Л. И. Брежнева... По невежеству своему Мазур даже принял сначала это заведение за увешанный рекламой новых мультфильмов кинотеатр, но бывалый Пьер внес ясность.