Звезда на волнах

Джонни, выхватив паранг, гибким кошачьим движением метнулся к валявшемуся без сознания егерю. Без всяких усилий, скупым движением Мазур угодил ему по нужной косточке, так что пальцы сами разжались и выпустили тяжелый тесак, вонзившийся в жесткую землю так, как это можно видеть на иных антивоенных плакатах типа "Штыки в землю". Сказал спокойно, но твердо:

- Не дури, Джонни...

- При чем тут дурость? - прямо-таки прошипел гаваец, зажав левой ушибленное запястье. - Этого сукина сына я сам прикончу...

Вот этого Мазур как раз не собирался допускать - человек, в конце концов, на службе, долг выполняет, коллега в каком-то смысле... Он сказал жестко:

- Это все-таки дурость, Джонни. Не знаю, как тебе, а мне что-то неохота навешивать на себя мокруху, тем более когда этот сукин кот - на службе и при исполнении... Остынь. Берем ноги в руки и сматываемся. Лучше, по-моему, не придумать...

- Добренький ты, я смотрю...

- Ничего подобного, - быстро сказал Мазур. - Я просто расчетливый. Мне в этих местах еще жить да жить, и я не хочу, чтобы на мне висел мертвый коп... Да и ты вроде не собираешься эмигрировать на Северный полюс, а?

Гаваец бросил руку на кобуру. Мазур с обаятельной улыбкой тряхнул плечом так, что винтовка сама упала ему в руку. Щелкнул предохранителем, упрямо повторил:

- Неохота мне навешивать на себя мокруху... Джонни кипел, как перегретый чайник, но руку с кобуры убрал. Покосился на остальных, словно ожидая поддержки.

- Джонни, капитан, а парень прав... - сказал Пьер, топчась на месте. - Нам тут жить да жить...

- Не надо его убивать, - решительно поддержал и Пенгава. - Всем будет плохо.

Манах молчал, но всем видом поддерживал предыдущего оратора. Гаваец, наконец, просек, что остался в абсолютном меньшинстве. И рявкнул уже другим тоном, скорее сварливым, чем угрожающим:

- Он же нас запомнит!

- Да черта с два, - сказал Мазур. - Небритых-то, с ног до головы перепачканных этим дерьмом? Брось, Джонни. Лишний кусок веревки у нас есть, свяжем его... - Он категорическим тоном отдал приказ: - Быстрей, Пьер! Руки свяжешь впереди. Если очень уж захочет освободиться, через часок перегрызет веревку. А мы за это время будем уже далеко... Пенгава, Манах, хватайте мешки!

Все трое опрометью кинулись выполнять приказы, так что Джонни-гаваец в одночасье оказался фигурой исключительно номинальной, что, судя по его злобному взгляду, отлично понимал. "Отношения испорчены окончательно", - мимоходом констатировал Мазур, вновь вешая винтовку на плечо. Ничего, нам с ним не детей крестить, рано или поздно пришлось бы внести ясность и чуточку сбить спесь с этого мелкого шпанца, отчего-то возомнившего себя капитаном Флинтом. Все равно не рискнет пальнуть в спину или отправить к акулам. Следует пореже поворачиваться к нему спиной, и только. Ничего, до Катан-Панданга как-нибудь продержимся, а там дорожки разойдутся бесповоротно и навсегда...

Они бежали что есть мочи, нагруженные тяжеленными мешками, хрипло дыша, хватая ртом воздух. Чертова ноша немилосердно колотила по спине, по пояснице, по заднице, соленый пот заливал глаза, в стороны с визгом кидались испуганные макаки, а один раз от них с глухим шипением шарахнулся мирно отдыхавший в траве ящер, которому они сгоряча едва не оттоптали башку. Вдобавок Мазуру, кроме поклажи, оттягивала плечо четырехкилограммовая винтовка, но он ни за что не бросил бы столь серьезное и надежное оружие...

Джонни все же был битым волком. Когда меж деревьями уже показалась сияющая гладь океана, он с маху остановился первым, поднял руку. Мазур мгновенно понял, тоже остановился. Они подкрались к опушке и какое-то время рассматривали шхуну - нет, засады вроде бы не видно... И вновь кинулись вперед, навьюченные, как верблюды. Увидев их, двое остававшихся на кораблике батаков без команды кинулись поднимать паруса, сообразив, что дела пошли наперекосяк.

Далекая, приглушенная расстоянием пальба послышалась в глубине острова, когда шхуна уже была почти в миле от берега, - беспорядочные выстрелы из винтовок вразнобой, явно не преследовавшие никакой иной цели, кроме выражения эмоций. Точно, он там был не один - и припоздавшие сослуживцы на бедолагу наткнулись, но что они могли сделать? Только палить в белый свет, как в копеечку. А шхуна вот-вот должна была оказаться в международных водах...

"Повезло мне, - лениво подумал Мазур, вытянувшись на палубе. - Мало того, что впервые попробовал себя в браконьерстве, так еще и начал не с уточек каких-нибудь - с могучих и экзотических комодских драконов..."

Часть вторая

ОГНИ БОЛЬШОГО ГОРОДА

ГЛАВА ПЕРВАЯ

НИКОГДА НЕ ПОДГЛЯДЫВАЙТЕ ЗА НЕИЗВЕСТНЫМИ

Еще пару кабельтовых шхуна прошла на одном стакселе, вплотную к зеленому буйству джунглей, так что верхушки мачт, по-морскому стеньги, то и дело цеплялись за переплетение ветвей, вызывая возмущенные вопли проворно разбегавшихся обезьян, а диковинные птицы вспархивали стайками - экзотика по-прежнему цвела вокруг самая махровая, хотя корабль зашел на этот остров с прозаичнейшей целью, всего-навсего набрать пресной воды перед долгим переходом в Катан-Панданг.

Потом Пьер проворно убрал и стаксель, а два батака (отнесшиеся к тому, что третий их собрат не вернулся с драконьего острова, с азиатским фатализмом) сноровисто закинули в гущу ветвей кошки на прочных линях, подтянули шхуну бортом к берегу, так что ветви нависли над палубой, закрепили свободные концы линей и столь же шустро спустили на воду старенькую дюралевую лодку.

На палубе показался Гаваец с перекинутым через плечо "Томпсоном", судя по виду, военного выпуска. В обеих руках у него были пластиковые двадцатилитровые канистры.

Батак кинул в лодку пару алюминиевых весел с облупившейся синей краской. Вопросительно уставился на капитана, ожидая дальнейших распоряжений. Остальные в полном составе торчали тут же.

- Джимми, возьми баклаги, - невозмутимо сказал гаваец Мазуру, ногой подвинув к нему помянутые сосуды.

Столь же невозмутимо Мазур взял лежавшую неподалеку винтовку, повесил на плечо дулом вниз, отвел в сторонку Пенгаву и тихонько сказал ему на ухо: