Страница 39 из 137
7
– Утренние сводки включают полный отчет о беспорядках, происшедших этой ночью в крепости Нул, - сообщил Гнас ЛиГарвол двенадцати судьям Белого Трибунала. - Из отчета следует, что заключенные, недовольные состоянием соломенных подстилок вследствие недавнего наводнения, захватили четверых стражников и заперлись в столовой, требуя письменных гарантий улучшения условий жизни от коменданта крепости. Естественно, их требования были отвергнуты, после чего они перерезали горло одному из заложников. Далее офицеры крепости взломали двери столовой. В последовавшей стычке погибли остальные заложники, еще один стражник и десять преступников. Порядок был восстановлен вскоре после восхода солнца.
ЛиГарвол обвел собравшихся взглядом. Их лица были бесстрастны, но на двух или трех угадывались признаки беспокойства и даже сомнения - первые приметы морального разложения. Козни Злотворных, даже здесь, в твердыне Белого Трибунала. Среди его подчиненных тоже есть подверженные дурному влиянию. Приходится пристально следить за ними и обращаться с особой осторожностью. Под строгим руководством они еще могут удержаться на верном пути. Однако два или три случая внушали судье серьезные опасения.
Например, судья Фени ЛиРобстат. Этот не может скрыть неуверенности и полон сомнений. Словно торопясь подтвердить мнение верховного судьи, ЛиРобстат сказал:
– Бунты участились и становятся все более жестокими. Это весьма неприятно. Возможно, следует восстановить в должности прежнего коменданта.
– Невозможно, - судья ЛиГарвол обжег взглядом заблудшего подчиненного. - Прежний комендант числится среди погибших заложников.
– Жаль, - ЛиРобстат опустил глаза.
– Горожане встревожены, - мрачно заметил судья Эрцль Гурскорт, второй из ненадежных членов коллегии. - Они требуют расследования, призывают к реформам.
– Кто «они»? - переспросил ЛиГарвол.
– Горожане, - настойчиво повторил Гурскорт. - Городской совет прислал письменный запрос. И из дворца дрефа неофициально интересовались. Когда новости о последних событиях распространятся по городу…
– Этого нельзя допустить, - прервал его Гнас ЛиГарвол. - Распространение слухов, которые могут разжечь костер недоверия среди людей, есть безответственность, граничащая с изменой. Простые горожане нуждаются в руководстве и твердой дисциплине. Прежде всего им нужна простота и ясность, твердые законы и правила. И наш Трибунал обязан обеспечить им это.
Не все члены Трибунала справлялись с данной обязанностью. Кое-кто из них выказывал достойные сожаления колебания. ЛиРобстат, Гурскорт… а, вот еще и этот непоследовательный человек, судья Зив ЛиДейнлер, решил пощеголять своей глупостью.
– Возможно, это дело заслуживает расследования, - предложил он. - Некоторые мелкие послабления и уступки, сами по себе незначительные, обеспечат спокойствие и заставят замолчать недовольных.
Гнас ЛиГарвол не дал воли гневу. Подобное не к лицу верному служителю Автонна. Он помедлил с минуту, выжидая, пока недостойное чувство сменится глубоким презрением, когда же он заговорил снова, в его голосе звучало только холодное недоумение.
– Предложение нашего соратника огорчает меня, - признался он и увидел, как застывают в маске страха лица собравшихся. ЛиДейнлер замер в своем кресле. - Я с удивлением и грустью вижу, что среди членов Трибунала находятся сторонники попустительства. Подобная уступчивость хуже слабости. Это оскорбление Автонна, насмешка над Его справедливостью. Заключенные крепости Нул - воры, убийцы, бродяги, преступники всех мастей - заслужили наказание, которого не отбудут и за тысячу жизней, и все же Автонн в своем величайшем милосердии дарует им надежду на спасение. Трудом и страданием они могут загладить вину за свои прежние злодеяния. Несколько избранных среди них могут даже, путем долгих жертв и мученичества, прийти к возрождению. Снисходительность, уступки, поблажки - все, что легкомысленным невеждам кажется милосердием - лишает их этой надежды. Не смертным вторгаться в божественные замыслы Автонна. Что касается последних беспорядков, наш долг совершенно ясен. Следует выявить и покарать зачинщиков, принять дисциплинарные меры относительно остальных заключенных, а нынешнему коменданту крепости следует внушить, что управление тюрьмой должно осуществлять со всей твердостью, иначе ему не избежать судьбы своего предшественника. Эта кажущаяся суровость, хотя, без сомнения, и вызовет раздражение заключенных, в сущности является истинным милосердием. Надеюсь, все мы согласны в этом?
Никто не возразил. Судьи, при всем своем несовершенстве, оказались способны признать Великую Истину, высказанную им в лицо. Гнас ЛиГарвол отложил в сторону донесение из крепости Нул и перешел к следующему вопросу.
К несчастью, память вернулась. Инстинкт самосохранения подсказывал Треду, что воспоминания не принесут ему радости, но все же они возвращались. Медленно, неуверенно, преодолевая серьезное сопротивление, но через полгода он помнил все с беспощадной ясностью.
Какое-то время от воспоминаний не было спасения. Одно было особенно настойчиво:
Каменные мешки?
Черные ямы под крепостью. Тем, кто попадет туда, уже никогда не увидеть света.
Но Клыкач знал о них только по слухам, а слухи бывают обманчивы. Каменные мешки оказались не совсем черными, по крайней мере, не все и не всегда. Тот, в котором оказался Тред, в дневные часы был скорее серым. Он успел рассмотреть и навсегда запомнить каждую трещинку, каждое пятно на каменных стенах. Он пересчитал гранитные плиты пола и изучил узор ржавчины на решетке потолка. Он сплетал солому из подстилки во всевозможные узлы и косички, мастерил из нее фигурки птиц и зверей и расплетал каждую соломинку. Больше заняться было решительно нечем.
Заключенные, признанные неисправимыми и попавшие в каменные мешки, не использовались на работах. Их извлекали на свет божий только чтобы отправить в котел. Быть может, находились мудрые пленники, которые пользовались бесконечным количеством свободного времени для самосовершенствования, но Тредэйн ЛиМарчборг к ним не принадлежал.