Белый Трибунал

– Не «пожить»! Мы уезжаем насовсем . Навсегда. Уезжаем скоро, может даже завтра, если я не придумаю, как их не пустить - родителей то есть. Все говорят, что я необычайно одаренный ребенок…

– Задавака ты необычайная, это точно.

– …так что я должна что-нибудь придумать. Если вдуматься, это просто логическая задача, как в шахматах. Только комбинации другие, но наверняка должно быть решение. Надо только найти правильный подход. Ты мне поможешь, правда?

– Эй, помедленнее! Ты уверена? Не забудь, ваша семья из знатных. Ваши предки жили в Ли Фолезе со времен основания города. У твоего отца титул, его все знают, он как-никак глава дома ЛиТарнграв. Не может же он просто взять и уехать из одной прихоти. Должно быть, ты что-то путаешь.

– Ничего подобного. Я тебе не соплячка какая-нибудь. Мне, знаешь ли, через три месяца одиннадцать!

– Простите, миледи! Ну ладно, если то, что ты говоришь, верно, то должна быть какая-то причина вашего отъезда. О чем думает твой отец? С чего бы благородному ландграфу Джексу ЛиТарнграву покидать Верхнюю Гецию?

– Мне-то он не скажет, сам понимаешь. Да это и не важно. Важно то, что я не собираюсь уезжать. Я вот думаю, что будет, если спрятаться в лесу? Им ни за что меня не найти. Нужно только, чтоб кто-нибудь помог мне выстроить хижину, а я могу добывать пропитание охотой. Тред, у тебя случайно нет топора?

– Боюсь, что нет.

– А лука со стрелами?

– Нет. Послушай, гномик… Почему твой отец собрался уезжать? Ты говоришь, тебе не объясняют, но я-то тебя знаю - ты наверняка что-нибудь высмотрела или подслушала. - Девочка отвела взгляд, и Тредэйн приказал: - Говори.

– Ну… - Глен внимательно разглядывала грязный пол. - Мне ничего не говорят, но уши-то у меня есть я… мне кажется, папа боится Белого Трибунала.

Тредэйн промолчал. При словах «Белый Трибунал» у него по коже пробежал озноб. Наконец, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало и тени обвинения, он спросил:

– Твой отец ведь не замешан в колдовстве, верно?

– Нет! Не смей такое о нем говорить!

– Прости. Я только спросил.

– Ничего подобного. Мой отец не пачкает рук в колдовских зельях. Он не такой! Только может… я не знаю… может, дело не только в этом. Ты прав, я подслушивала, и слышала, как они разговаривали, когда думали, что никого нет. Он сказал, - девочка зажмурилась, чтобы лучше вспомнить, и повторила: - «Колдовское поветрие, которое, как считается, охватило страну, будет продолжаться, пока состояние приговоренных колдунов будет отходить Белому Трибуналу. Фанатизм этих самозваных целителей общества самым пара… пара…» - Глен споткнулась на незнакомом слове. - «Фанатизм этих самозваных целителей общества самым парадоксальным образом питает воображаемую эп… эпидемию» - она открыла глаза. - Так он сказал. Я была за дверью и не видела его лица… ладно, я подслушивала… но я по голосу поняла, что он улыбается так… знаешь, когда чувствуешь себя вроде мошки…

– Он иронизировал, - помог ей Тред.

– Вот-вот! И, по-моему… Мне кажется, он хотел сказать…

– Что Белый Трибунал охотится за его деньгами. Девочка потрясенно уставилась на него, а потом сложила руки на груди и уверенно заявила:

– Этого не может быть.

– Откуда тебе знать, гномик, - ласково заметил Тредэйн, опираясь на свой обширный жизненный опыт.

– Не называй меня гномиком! Ты сам-то много ли знаешь? Даже не знаешь Пятой Теоремы Ризбо… и про Белый Трибунал ничего не знаешь, хвастун!

– Знаю достаточно, чтобы сказать тебе, что все состояние и имущество осужденного колдуна действительно отходит суду. Так что у этих тринадцати судей есть причина охотиться за богатыми людьми вроде твоего отца. Об этом он и говорил, когда ты подслушала.

– Ну а я в это не верю. И знаешь почему? Потому что дреф бы им не позволил, вот почему! Нашей страной правит дреф Лиссид, а не Белый Трибунал.

– Неужели?

– Да-да, и он - хороший дреф и хороший человек, спроси кого хочешь.

У Лиссида добрые намерения, но его держат в неведении, он неопытен и слаб - жалкий наследник и так подорванной власти. В ушах Треда звучали опасные слова, услышанные им от отца, но у мальчика хватало ума не повторять их перед маленькой Гленниан ЛиТарнграв, у которой язычок был длинен не по годам.

– Он хороший человек, - рассеянно согласился Тредэйн.

– Вот именно, а если бы не он, - заторопилась девочка, - то нашлись бы и другие, кто не дал бы Белому Трибуналу обижать людей, которые ни в чем не виноваты. Кто бы навел порядок. Это и есть хорошие люди, которые, если видят какую-то несправедливость, не льют слезы, а берут и делают что надо. Скажешь, не так?

– Угу, - мальчик едва слышал ее. Он думал о своем. Значит, благородный ландграф Джекс ЛиТарнграв, несмотря на все свое богатство, или как раз из-за него, так боится Белого Трибунала, что готов бежать прочь из родной страны. Эта новость и сама по себе была неприятной, но выводы, с его точки зрения, были еще более настораживающими.

– Потому я и не верю, что нам нужно уезжать, - продолжала Глен, не замечая его рассеянности. - Честно говоря, по-моему, папа просто боится. Только ты никому не говори, что я тебе все рассказала, ладно, Тред?

Он отозвался не сразу, и его ответ не понравился девочке.

– Иди домой, Глен. Сейчас же иди домой.

– Не пойду! - Она обиженно фыркнула. - Я не дам увезти меня в какой-то чужой город просто потому, что они, перетрусили. Я остаюсь здесь. Спрячусь в лесу, выстрою убежище и буду жить как таинственный отшельник, стану есть ягоды и пить дождевую воду…

– Ты сама знаешь, что это глупо! Девочка сердито сверкнула на него глазами.

– Если родители уезжают, ты едешь с ними. Конец разговорам. Тебе и сейчас следовало быть с ними, а не шататься неизвестно где. Они, наверное, ищут тебя, и ты только добавляешь им беспокойства, в такое-то время.

– Никто не знает, что я ушла. Даже сопляк Пфиссиг.

– Кто-кто?

– Пфиссиг. Ну, знаешь, сын Квисельда, мерзкий такой мальчишка.

– А, да, - Тред помнил Квисельда, управляющего дома ЛиТарнгравов. Тошнотворный парнишка, упомянутый девочкой, был его сыном и чем-то заслужил особое отвращение Глен.