Театр теней

– Куда это нас занесло? – удивленно спросил Николай.

– В больницу, – прошептала Света одними губами. – Ты не бойся, доктор сказал, что операция прошла успешно и позвоночник не задет. .

– Ну-ну. А тебя как, не задело?

– Н-нет.

– А чего тогда плачешь? Болит что-нибудь?

Ответом ему были бурные всхлипывания.

– Ну вот, – протянул Николай и поморщился от кольнувшей боли, – я-то думал, что ты особенная, а ты, оказывается, как все девчонки, – чуть что – сразу в слезы…

Надолго запомнили петербуржцы похороны Каморного. Давненько город не будоражили таким скандалом. Шутка ли – при всем честном народе, прямо на похоронах убить самую популярную телеведущую в городе! Да не просто убить, а взорвать, буквально разорвать в клочья. И при том, что всё до последнего момента снимало множество телеоператоров!

В общем, скандал был жуткий. По городу поползли слухи. Говорили о чеченских террористах, поминали Хаттаба – очевидно, подсказала связка гранат под курткой неизвестной девицы. Говорили о мести, будто бы неизвестная женщина убила Алену Багун из-за того, что та когда-то в юности украла у нее возлюбленного. Каким-то образом просочились слухи о том, что Алена с Каморным находились в состоянии враждебном, и злые языки поговаривали о том, что неизвестная – это бывшая любовница Каморного, и что она якобы поклялась отомстить за него обидчице и не пожалеть для этого жизни, что она и выполнила с большим тщанием.

Высказывались несусветные предположения о количестве жертв, якобы растоптаны и погибли в свалке тысячи и тысячи; называли уже похороны журналиста Каморного второй Ходынкой.

Надо отдать должное милиции – она действовала быстро и, даже можно сказать, что и с умом. Приехали в большом количестве милиция и ОМОН, оцепили здание бывшей школы, заворачивали всех опоздавших на митинг и просто праздных зевак. Омоновцы взлетели на второй этаж, где находился актовый зал. Своя охрана пыталась отворить широкие двойные двери, в которых по советской еще привычке была приоткрыта одна половинка. Омоновцы мигом разобрали дверь чуть не на досочки и проникли в зал. Там им пришлось разнимать дерущихся обезумевших людей и выбрасывать в коридор. Те, кто мог идти, шли сами вниз, раненых подбирали.

В общем и целом дело обстояло не так плохо – тут сыграло роль то, что в два часа, когда начался митинг, народа на прощании было уже значительно меньше. Пенсионеры – ранние пташки. Собственно от взрыва пострадал только Николай. Так что когда подсчитали потери, то убитых оказалось всего двое – Алена и ее убийца, зато десять тяжелораненых, а кроме того, множество переломанных конечностей, разбитых голов и расцарапанных лиц. Уже вечером начальник городского УВД выступил по телевизору с кратким отчетом, были названы цифры, чтобы успокоить население, но именно после солидного немногословного сообщения генерала и пошли жуткие слухи о количестве убитых и раненых.

В общем, высказывались разные предположения о том, кому и за что понадобилось убить Алену Багун. Не говорили только об одном: о войне в топливном бизнесе города, так что Алена своей смертью способствовала уходу этой истории в небытие. Канал ПТЦ вообще молчал. Там на экране стояла заставка с фотографией Алены и играла классическая музыка. Говорили, что после такой жуткой истории директора канала снимут, а сам канал закроют. Пока что Пал Палыч тихо сидел в своем кабинете и тупо смотрел на телефон – он ждал указаний. И дождался: по личному телефону ему позвонил Теймураз Аполлонович и сказал одно слово: «Жди».

– А я чем занимаюсь? – удивился Пал Палыч, но в трубке уже пикало.

Под давлением общественности в эфире выступил мэр города. Он призвал население к спокойствию, сказал, что меры к раскрытию преступлений принимаются и чтобы граждане не сомневались, что виновные будут найдены и наказаны по всей строгости закона.

Незачем говорить, что после выступления мэра утихшие было слухи начали распространяться с новой силой.

Несколько дней жуткая история не сходила с экранов телевизоров и со страниц газет, причем дошло и до столицы. Говорили, что снимут всю верхушку питерской милиции и пришлют из Москвы специальную бригаду. Говорили, что делом занимается ФСБ. Говорили, что второй муж Алены, банкир, заказал огромный памятник на Серафимовском кладбище. И еще говорили, что на похороны непременно приедет ее первый муж – выдающийся политик и общественный деятель.

Надежда Николаевна от всех событий, происшедших в четверг на похоронах Каморного, которого, надо сказать, так и не успели похоронить в четверг – как-то не до того было, – так вот, Надежда просто ошалела, как, впрочем, и весь город. Жалела Надежда только об одном – что не смогла посмотреть все случившееся по телевизору, так как именно в это время ей пришлось вести Димку на рисование. Но возвращаясь, они встретили на лестничной площадке соседку и получили полный и подробный пересказ всего, что произошло в актовом зале бывшей школы. Услышав, что убийцей была женщина, Надежда ахнула и быстренько затащила Димку в квартиру. По телевизору ничего интересного больше не показали, но зато раздался телефонный звонок.

– Олег, это вы? – несколько смущенно спросила Надежда.

– Я, – последовал мрачный ответ.

– Что вы мне хотите сказать?

– А вы разве сами не в курсе?

– Откуда? – фальшиво удивилась Надежда. – Я телевизор даже не смотрела, с Димочкой занята была.

– Ну, Надежда Николаевна, втравили вы меня в историю! – вздохнул Олег на том конце провода. – Простить себе не могу, что вам поверил. Буквы, буквы. Послание… Вы прямо не хуже того тибетского мага можете людей охмурять. Я, как полный дурак, к знакомому из милиции обратился, еле уговорил его. И что теперь? Полным идиотом перед ним оказался!

Поскольку Надежда покаянно молчала, Олег продолжал тоном ниже:

– Знаете, стихи есть такие детские, мы раньше с Димкой читали, это про фокусника:

…Потом с ладони бил фонтан.

Потом он воду лил в карман.

Потом в кармане у него

Не оказалось ничего.