Страница 38 из 39
Потому что, несмотря на все разногласия, и неважно, кто из них был прав, а кто виноват, он так любил мать, что не в силах был ни полюбить кого-то еще, ни забыть ее. Теперь я наконец-то понял это, потому что со мной произошло то же самое.
Доминика провела языком по губам и почувствовала, что сердце забилось несколько иначе — это уже не похоже на беспорядочную барабанную дробь.
— Другая моя проблема заключалась в том, что я не способен никому довериться, и виной этому вся моя предыдущая жизнь. Да, до недавнего времени «одинокий волк» безраздельно царил в моей душе, как ты совершенно справедливо заметила.
Доминика нахмурилась и сделала еще один глоток из стакана.
— Я пыталась найти тебе оправдание… — Она взглянула ему в глаза. — Но все время мне казалось, что тебе нужно от меня только одно…
— Твое тело? — подсказал он негромко.
— Да. — Она закрыла глаза. — Иногда в наших отношениях на первое место выступала физиология… Ведь поэтому ты в глубине души и не хотел жениться на мне?
— Нет. И в глубине души я как раз хотел жениться на тебе. Я просто не мог не думать… — Он помолчал и вздохнул. — Я поклялся однажды, что никогда не окажусь в ситуации, в которой оказался мой отец.
Доминика почувствовала, как по ее спине пробежал озноб.
— Но… — продолжал Энгус, — за последние несколько дней, после того как я не смог заставить себя сделать то, что на самом деле хотел сделать тем вечером больше всего на свете, — любым путем помешать тебе уйти, и как только снова почувствовал, что душа начинает застывать, я понял, что должен бороться с этим.., и бороться за тебя. А занят я был, собственно, вот чем…
Доминика слушала его молча, с растущим изумлением. Энгус фактически полностью реорганизовал свою империю. Он назначил на свое место другого исполнительного директора, правда сохранив за собой место президента компании.
И хотя он в конечном счете должен был по-прежнему оставаться ее главой, всю деловую часть своей деятельности собирался свести к минимуму
— Я хотел быть откровенным с самим собой до конца, — слабо улыбнулся он.
— Я уже говорил тебе, что давно шел к этому. Сердце просило каких-то перемен. Меня не оставляло чувство, что пора двигаться дальше. — Он помедлил и посмотрел по сторонам. — Поэтому я купил поместье. Но чего-то все-таки недоставало, и постепенно я начал понимать, чего именно, в то самое время, как приобрел «Лидком-Плейс». Я встретил тебя. Но у меня не хватало смелости рассчитывать, что я сумею удержать тебя, Доминика.
Доминика ладонью смахнула скатившуюся на щеку слезинку.
— Но в то же время.., разве я сильно ошибусь, если скажу, что ты всегда держала наготове запасной вариант? — произнес он осторожно.
— Что ты имеешь в виду? — прошептала она.
— После того как мы поженились, я все думал, что была одна только причина, по которой ты так цеплялась за свою «Примулу» и посвящала столько времени работе. Ты приберегала ее в качестве спасательного люка?
Она поморщилась и принялась разглядывать розы.
— Я должен признаться, — произнес он угрюмо, что это воскресило все мои сомнения. Эти сомнения усилились еще больше, когда ты продемонстрировала свою независимость, отказавшись принять от меня в подарок автомобиль.
Наконец-то Доминика подняла на него глаза.
— Ты прав, Энгус, — пробормотала она. — Да, я думала о работе как о спасательном люке, но только потому… Можно кое-что сказать тебе? Знаешь, когда я впервые поняла, что хочу выйти за тебя замуж? Когда ты подарил мне на день рождения машину, а не обручальное кольцо.
— Вот что?.. — Он крепко стиснул ей руку.
— Да. И поэтому я подняла такой шум. Еще.., продолжала она сдавленно,
— я чувствовала… Она махнула рукой. — Ты словно стоял на распутье, и я думала, что это связано со мной.
— Так и было. — Он с тоской взглянул на нее, и Доминика шмыгнула носом.
— Но это ничем не кончилось! Я все старалась понять — как люди могут быть настолько близки и все-таки не делать окончательный шаг. Потом я узнала, что Кристи и Ян тайно помолвлены, а потом проснулась утром с розовым бутоном на подушке, но в одиночестве. Ничтожные пустяки, но это были соломинки, сломавшие спину верблюда.
Вот почему я тогда ушла.
— И ты не могла сказать мне обо всем этом?
— Нет. Если у тебя имелись свои сомнения, Энгус, то и у меня имелись свои.
— А не было среди них такого, что придется связать свою жизнь с пареньком из захолустья? В его глазах сверкнули искорки юмора.
— Ты до сих пор не веришь мне, да?
Искры в его глазах погасли.
— Я иногда наблюдаю, как ты ходишь и разговариваешь, держишь себя с людьми, как озаряешь комнату своим присутствием, изяществом и весельем, отмечаю в тебе привитую с детства благородную сдержанность и понимаю, что есть в твоей душе некий заповедный уголок, в который мне никогда не проникнуть. И вспоминаю, что свой первый в жизни костюм купил только в двадцать два года, в комиссионном магазине.
Доминика снова зажмурилась. Никогда в жизни не была она так растрогана.
— Единственное, что скрыто в моем заповедном уголке, Энгус, — это страх, что ты не любишь меня так, как я люблю тебя, — пролепетала она. Вот почему я так держалась за свою «Примулу».
Я не могла не думать над тем, почему ты не сделал мне предложения намного раньше. А потом, когда мы поженились, я все время чувствовала, что ничего не изменилось и что наш брак скорее отдалил нас друг от друга. — Ресницы ее задрожали. — Но я вдруг очнулась и поняла свою ошибку.
И тоже.., кое-что поменяла. Энгус, я не говорила тебе, но несколько недель назад мне предложили купить мою долю в «Примуле», и вот — я продала ее.
Он резко поднялся и, обойдя стол кругом, приблизился к ней.
— Тебе не обязательно было это делать.
— Нет, обязательно, — твердо ответила она. Наташе новый компаньон понравился, и я по-прежнему буду рисовать для них модели, но я хочу, чтобы ты знал — неважно, нужна я тебе теперь или нет, — для меня больше не существует ни спасательных люков, ни попыток быть женой на полставки.
Он обнял ее и крепко прижал к себе.
— Нужна ты мне или нет — это не предмет для обсуждения, Доминика, — пробормотал он дрогнувшим голосом. — Ты будешь нужна мне всегда. — Он поднял голову и заглянул ей в глаза. — Кажется, мы, не сговариваясь, пришли к одинаковому выводу? Но не могу выразить, как ужасно я чувствую себя оттого, что столько времени был таким дураком и вынудил тебя пойти на этот шаг.