Страница 77 из 305
Он снова бросился вперед, возвышаясь надо мной, словно башня, и мне опять удалось отклонить удар цепного топора. Но он немедленно возвратным движением ударил меня рукоятью топора в грудь. Меня даже оторвало от земли и отбросило на несколько метров.
Я неудачно приземлился на раненое плечо. Вспышка боли на секунду лишила меня чувств. Большего Десантнику Хаоса и не требовалось.
Он приблизился ко мне в два шага по залитой кровью мозаике и с рычанием занес топор. Извернувшись, я пинком отправил в него Некротек. Книга стукнулась о мыс огромного сапога.
- Не забывай, зачем пришел, выродок! - прохрипел я.
Мандрагор Гнилостный - сын Фулгрима, достойный слуга Слаанеша, воитель Детей Императора, убийца живущих, осквернитель мертвых и хранитель тайн - остановился. Разразившись хриплым смехом, он склонился над книгой, не отводя от меня своих жестоких глаз.
- Ты, инквизитор, даешь неплохие советы для…
Его закованные в сталь пальцы коснулись Некротека. Книга полностью утонула в исполинской ладони. Голос монстра замер. С его отвратительного лица ушло триумфальное выражение, выветрился гнев, угасла жажда крови. Безжизненная маска его лица словно повисла на удерживающих ее швах. В глазах Десантника Хаоса потускнел кровавый блеск.
В каждой клетке, в каждой частичке его развращенного существа пел Некротек, похищая у монстра возможность адекватно воспринимать окружающий мир.
Пошатываясь, я поднялся на ноги, сжал рукоять энергетического меча и отсек противнику голову.
Не успев еще даже удариться о землю, голова раскололась и запылала белым пламенем, капая жидким огнем на восьмиугольные плитки. Пылающий шар ударился оземь, подпрыгнул и разлетелся яростным, нечистым огнем, от которого вскоре остались только почерневшие осколки кости и дымящееся, выжженное пятно на металле.
Туловище, запаянное в силовой доспех, оставалось стоять, выгорая изнутри. Из дыры, где раньше была шея, взметались языки отвратительного зеленоватого огня. В воздух поднимался столб мерзкого черного дыма. Огонь быстро перекинулся на мерцающий плащ, и яркое пламя окружило безголовый металлический остов.
В последний момент я отсек мечом кулак Мандрагора, и зажатый в нем Некротек выпал. И я снова услышал зов. Книга умоляла меня поднять ее, погрузиться в заключенные в ней чудеса.
О, какие это были чудеса! Меня просто разрывало между этим дьявольским зовом и долгом. Этот предмет необходимо было уничтожить, но ведь он обещал такое великое знание! Разве не могла Инквизиция, да и весь Империум в целом, использовать это знание с благой целью? Имел ли я право уничтожать нечто столь бесценное?
Отчасти, как пуританин, я не сомневался в этом. Но другой части меня было ненавистно такое отношение. Ведь знания - это только знания? Зло прорастает в делах, а не в знаниях. А тут такой кладезь…
Может быть, стоило прочитать хотя бы одну или две странички, чтобы принять правильное решение…
Я потряс головой, чтобы избавиться от морока. На меня тут же снова обрушился шум сражения. Я посмотрел на плато, посреди которого дымилось тело Мандрагора и лежал, истекая кровью, Малахит. Сражение распалось на несколько локальных стычек, и всю мозаичную площадку сплошь устилали трупы и мусор. Оба транспортера пылали. Сарути ушли, забрав с собой тела сородичей. Гудрунские стрелки, на мой взгляд, явно превосходили числом чернопанцирников. На ногах оставалось не так уж много людей, и мне никак не удавалось увидеть кого-нибудь из своей команды.
Зато ко мне направлялся Оберон Гло, сжимая в правой руке лазерный пистолет. Его великолепный плащ был изодран, а на лице запекалась кровь.
- Брось оружие, Гло. Все кончено.
- Для тебя - да. - Он поднял пистолет.
На одном из полыхающих транспортеров детонировали боеприпасы и ошеломительным взрывом разметали бронемашину в клочья. Осколки брони и сегменты траков загудели в воздухе, словно ракеты. Кусок оси вонзился в затылок лорда Гло. Он упал без звука.
Я подобрал обломок черного панциря и подцепил им Некротек. Мне больше не хотелось слушать его увещевания. С помощью этого самодельного совка я скинул книгу прямо в топку пылающего доспеха Мандрагора.
Языки пламени стали красными, а потом потемнели. Огонь стал сильнее. Раздался чей-то безмолвный крик.
Я похромал прочь от этого погребального костра. Малахит еще был жив и уже пришел в себя.
- Лок, помоги! Пожалуйста! - кричал он хриплым голосом.
Один из армейских «спикеров», стоявших на плато, взмыл в воздух. За рулем сидел Горгон Лок, а рядом с ним вжимался в кресло Даззо. Через мгновение разогнавшийся «спидер» скрылся за острыми пиками, направляясь сквозь анфиладу арок к бесконечному пляжу.
И Мидас, и Биквин, и Эмос, и Ловинк выжили в этой жуткой битве, хотя все получили легкие ранения. В живых также остались две дюжины гудрунитов, включая Джерусса.
Эмос собрался осмотреть мою рану, но я потребовал просто перевязать ее, чтобы остановить кровотечение. Мне не хотелось терять время.
- Думаю, благоразумнее будет вначале выбраться отсюда, - сказал я.
Фишига положили на кустарные носилки. Оружие сарути, уничтожившее Твана, лишило его руки и половины лица. К счастью, он потерял сознание. Его несли два гудрунских стрелка.
- Очень неприятно об этом говорить, но нам надо взять и его, - сказал я Мидасу и Джеруссу, указывая на корчащегося Малахита.
- Уверен? - спросил Бетанкор.
- Инквизицию может заинтересовать то, что хранится в его голове.
Наше изрядно побитое и ободранное воинство покинуло темное нагорье и вернулось той же дорогой к туманному пляжу. Громкость и частота громовых разрядов увеличились, а небо начинало темнеть.
- Такое ощущение, - зловеще проговорил Эмос, - как будто этому месту приходит конец.
- И не хотел бы я находиться здесь, когда это случится.
Оказавшись на берегу, мы увидели, как отчаливают два имперских фрегата и торговое судно. Поднявшийся ветер нес с собой аммиачную вонь. Мидас и Ловинк, чьи вакуумные костюмы остались в относительной целости, отправились за нашим боевым катером.
В моем воксе раздался треск. А потом неожиданно прорезался голос Максиллы: