Страница 241 из 305
- Я только хотел сказать…
- Ты мудрый человек, - прервала она меня. - Умный. Знающий. На все вопросы у тебя есть исчерпывающие ответы.
- Почти на все.
- Но ты не чувствуешь.
- Не чувствую?
- Ты знаешь многое, но не чувствуешь того, о чем говоришь.
Мне показалось, что я не совсем правильно ее понял. Поэтому я не спешил с ответом и некоторое время молчал, прислушиваясь к далекому щебетанию лесных птиц. В саду тоже пели птицы. А под деревьями два молодых садовника утрамбовывали лужайки при помощи тяжелого катка.
- Я чувствую…
- Нет. Очень часто ты не чувствуешь смысла сказанного. Твои советы - это только премудрости, в которые ты не вкладываешь сердце.
- Мне жаль, что ты так думаешь.
- Я не имею права критиковать тебя, Грегор. Но ты настолько занят тем, чтобы поступать… правильно, что вовсе не интересуешься тем, почему же это правильно. Я имею в виду… - Она замялась, подбирая слова.
- Что?
- Не знаю.
- Попытайся.
Медея нервно глотнула воды из кубка.
- Ты сражаешься так, как учит тебя Киршер, только потому, что он считает это наилучшим способом сражаться.
- Как правило, так и есть.
- Конечно. Он же эксперт. Именно поэтому ты победил меня. Но почему это лучший способ? Например, с этим конкретным оружием?
- Потому что…
- Потому что он так сказал? Он прав. Но почему он прав? Ты никогда не задаешься такими вопросами. Никогда не задумываешься над тем, какие ошибки были сделаны, чтобы прийти к этому правильному выводу.
- Я все еще не уверен, что следую за твоей мыслью…
Она улыбнулась и покачала головой.
- Конечно нет. Вот моя точка зрения. Всю свою жизнь ты только и делал, что изучал оптимальные способы действий во всем. Искал наилучший способ сражаться, наилучший способ ведения расследований. Даже наилучший способ обучения. Но спрашивал ли ты себя когда-нибудь, почему поступать именно так - лучше всего?
Я поставил кубок на низкую ограду террасы.
- Жизнь слишком коротка.
- Это жизнь моего отца оказалась слишком коротка.
Я промолчал.
- Мой отец погиб, и я все время чувствовала потребность что-то сделать. Теперь ты говоришь мне, что я не желала мести. И ты, черт возьми, прав. Месть - это хлам. Ничего не стоящий мусор. Но почему? В чем тогда я нуждалась на самом деле?
- Я всего лишь пытался спасти тебя от пустого расходования душевных сил. - Я покачал головой. - Месть - это бесполезная трата времени и…
- Нет. - Медея прямо взглянула мне в глаза. - Вот видишь, опять. Ты снова предлагаешь мне способ… отвлечься. Потому что я не могу совершить того, о чем на самом деле мечтаю.
Я почувствовал, что начинаю терять терпение.
- И что бы это могло быть, Медея? Тебе это известно? - спросил я.
- Теперь - да,- сказала она.- Мне действительно кое-что было нужно от Туринга, но только не плата по счету. Мне нужно было то, что он у меня отнял. Мой отец. Будь у меня возможность общаться с отцом, Туринг вряд ли стал бы занимать мои мысли.
Она была права. Все стало настолько очевидно, что меня бросило в холод. Я задумался, сколько еще подобных ошибок успел наделать в жизни благодаря своей переполненной знаниями голове и промерзшему сердцу.
Я оглянулся на пугназеум и увидел, что светло-вишневая безрукавка Мидаса все еще висит там, где ее оставила Медея, припав к одному из окон, словно угодившая в ловушку бабочка.
- Я могу дать тебе то, чего ты хочешь, - сказал я, - по крайней мере, отчасти. Если ты действительно желаешь этого.
Я вызвал астропата Вэнса и приказал ему приступить к приготовлениям. Он предложил провести сеанс вечером, когда в доме все утихнет. Я согласился и попросил Джарат подать легкий ужин пораньше и оставить холодную закуску на случай, если мы захотим подкрепиться после того, как закончим с делами.
В семь часов мы с Медеей отправились в читальный зал, расположенный прямо над главной библиотекой. Я дал Киршеру четкие инструкции, строго-настрого запретив нас беспокоить. Большая часть домашней прислуги должна была пораньше отправиться либо по своим делам, либо на отдых.
Архивариус Псалус сидел в библиотеке и ремонтировал переплеты нескольких потрепанных книг.
- Оставь нас на некоторое время, - сказал я ему.
- И что мне делать?
Он выглядел расстроенным. Одряхлев от прогрессирующей и изнуряющей болезни, Псалус практически переехал жить в библиотеку. Она стала его маленьким мирком, и, выгоняя Ольдемара, я чувствовал себя полной сволочью.
- Иди, посиди в кабинете, понаблюдай за тем, как появляются звезды. Возьми хорошую книгу.
Он огляделся вокруг и засмеялся.
Моя библиотека находилась в самом центре Н-образного здания Спаэтон-хауса и занимала два этажа. Нижний ее уровень был разделен многочисленными стеллажами, а наверху располагалась галерея, вдоль стен которой также стояло множество книжных шкафов.
Газовые светильники, свисающие с потолка на изящных цепях, освещали теплым золотистым сиянием ряды читальных аналоев, установленных на первом этаже. Кроме этого, места для чтения были оборудованы настольными лампами, дающими более яркий голубоватый свет.
В библиотеке постоянно поддерживалась одинаковая комфортная температура, а специальные системы следили за уровнем влажности воздуха, дабы излишняя сырость не повредила книгам. Здесь всегда чуть-чуть пахло полиролью для мебели и химическими консервантами, а от стазис-контейнеров, в которых хранились наиболее старые и хрупкие экземпляры, веяло озоном.
Когда Псалус удалился, захватив с собой копию «Жизнеописаний» Бойденстайра, я повел Медею по металлической лестнице на верхнюю галерею, а оттуда к тяжелой двери личного читального зала, находящегося в дальнем конце помещения.
У двери Бетанкор остановилась.
- Я взяла с собой вот это. - Она достала из кармана главианский игломет. - Он принадлежал моему отцу. Один из пары, сделанной специально для него.
Кто, как не я, знал об этом. Медея до сих пор пользовалась обоими пистолетами.
- Оставь его снаружи, - сказал я. - Не слишком хорошая идея пытаться устанавливать связь через оружие. Даже через такую семейную реликвию, как эта. Яд смерти пропитал его сущность. Нам хватит и безрукавки.