Страница 213 из 305
Появился Бакунин, на лице которого читалось отчаяние. Поблизости от него стояла Елизавета. Он в шоке прикрыл рот руками, увидев меня в изодранном и окровавленном виде.
- Где? - прорычал я.
- Третья полка снизу, над рабочим столом, - заикаясь, пробормотал он. - Зеленая бутылка. Много лет тому назад мне потребовался препарат ртути, а старуха в одной из деревень дала ее мне и сказала, что это должно подойти. Я все время использовал этот состав. Эмульсии с ним получались превосходными. Благодаря ему мои работы всегда были превосходными.
С потрясенным и напуганным видом он опустил глаза и уставился в землю.
- Я должен был догадаться, - пробормотал он. - Должен был догадаться. Ведь сколько бы я ни пользовался ею, бутылка не пустела.
- Третья полка снизу? - спросил я.
- Я покажу вам, - сказал он и устремился к трейлеру, забравшись внутрь через пробитую мной дыру.
- Бакунин! Нет!
Я проследовал за ним, снова ввалившись в беспорядочное нагромождение пейзажей и мельтешение кричащих призраков. На краткое мгновение среди них я увидел и Эна Фрогре.
Затем я провалился в очередную свадьбу, в сцену охоты, собрание животноводов, сельскую кузницу, замок Элемпит при свете луны, ярмарку скота…
Раздался крик Бакунина.
Я отразил еще три смертоносные гололитические пластины и прорубился сквозь чащу завывающих призраков. Тогда я увидел призрачные очертания рабочего стола и полок над ним, которых там словно бы и не было. Зеленая бутылка пылала внутренним нефритовым огнем.
Я вскинул Ожесточающую и ударил по бутылке трепещущим клинком.
Взрыв разорвал внутреннюю перегородку и опрокинул трейлер набок. Ошеломленный, лежал я на изодранной стене, распластавшись среди обломков дерева и стекла.
Завывания оборвались.
Кто-то вызвал местных арбитров. Они прошли сквозь толпу зевак, когда уже падали последние капли дождя и небо начало светлеть.
Я продемонстрировал им свою инсигнию и приказал не подпускать толпу, пока не закончу здесь работу. Трейлер полыхал, и мы с Елизаветой принялись забрасывать последние гололиты в пламя.
Изображения уже тускнели. На каждом из них, на портретах, миниатюрах, отпечатался призрачный образ. Один и тот же силуэт.
Бакунин, зашедшийся в предсмертном вопле.