Страница 206 из 305
- Возможно. Впрочем, как мне кажется, это отразилось бы в отчете медика мортус.
- Значит, ты все-таки подозреваешь убийство?
- От этой гипотезы отказываться нельзя.
На несколько минут я погрузился в молчание, пока Елизавета пролистывала содержание нескольких планшетов.
- Дом Фрогре живет по большей части за счет финансовых операций. У них двадцать процентов акций в «Брейд и Ци» и пятнадцать процентов прибыли «Геликанских внутренних перевозок». Что насчет торговых конкурентов?
- Тогда придется искать за пределами планеты. Думаю, что заказное убийство могло иметь место, хотя это и странный способ разрешения подобных конфликтов. Мне необходимо изучить их архивы. Если всплывут какие-нибудь признаки тайной торговой войны, тогда, может быть, это окажется заказным убийством.
- Еще твой друг выступал против Офидианской кампании.
- Так же, как и его отец. Ему не казалось разумным бросать людей и все возможные средства на отвоевание соседнего субсектора, когда столь многое еще необходимо сделать на родном фронте.
- Просто я беспокоюсь…
- Можешь, конечно, беспокоиться, но это предположение мне кажется тупиковым. Офидианская война давно закончена и забыта, так что не думаю, что кого-то все еще волнует, что он там о ней думал.
- Хорошо, а у тебя есть свои гипотезы?
- Только самые явные. И ни одна из них не имеет достаточных обоснований. Эн мог стать жертвой междоусобной вражды внутри семьи. Убийство могли вызвать тайные веления сердца. Какой-нибудь более темный заговор, остававшийся до сих пор незамеченным. Или…
- Или?
- Или это действительно любовь к красивой жизни. В этом случае мы окажемся дома еще до ночи.
Фрогре Холл, фамильный замок благородного Дома Фрогре, являл собой прекрасное и величественное строение из оуслита, увитое плющом и покрытое медной черепицей, возвышающееся над долиной Фьегг в десяти километрах от Менизерра. Заливные луга расходились от реки, превращаясь в покрытые дикими цветами поля, пробегавшие мимо рощ лиственниц и финтлей к краю великолепно распланированных парков Дома; мы видели геометрические очертания живых изгородей, подстриженные лужайки, цветущие клумбы и симметричные искусственные водоемы. За песчаной аллеей сзади к величественному замку почти вплотную подступал густой лес, если, конечно, не считать того места, где было заложено великолепное поле для суллека. Мы с Эном провели на нем немало веселых дней. В километре к северу из леса выпирал искривленный каменный палец искусственных руин.
- Где вас высадить, сэр? - спросил по внутренней связи Габон.
- На аллее перед портиком, если это вас не затруднит.
- Что здесь произошло? - спросила Елизавета, указывая пальцем, когда мы стали заходить на посадку.
Лужайки рядом с замком оказались усыпаны мусором - обрывками бумаги и блестящими кусочками фольги. Отдельные участки газона были примятыми и пожелтевшими, словно трава долгое время была чем-то придавлена и лишена света.
При посадке по корпусу машины застучали крошечные камешки, поднятые реактивным потоком.
- О, милый мой Грегор! - Леди Фрогре просто рухнула в мои объятия.
Я прижал Фрейл к себе на несколько мгновений, утешая, и она заплакала у меня на груди.
- Прости! - неожиданно сказала она, отстраняясь и утирая глаза черным кружевным платком. - Все это так ужасно. Так ужасно…
- Приношу свои глубочайшие соболезнования, - произнес я, почувствовав себя неловко.
В главный зал, где дожидалась леди Фрогре, нас проводил слуга, на рукаве которого была повязана черная лента. В помещении были опущены шторы и зажжены траурные свечи, наполнявшие воздух слабым светом и тяжелым ароматом. Сама Фрейл Фрогре была ошеломительной женщиной почти семидесяти лет от роду. Ее пышные рыжие волосы, казавшиеся почти огненными, были зачесаны назад и убраны под вуаль из гагатово-черного скамискуора. Траурное платье леди Фрогре было скроено из аспидно-черного эпиншира, с длинными рукавами, заканчивавшимися изящно вшитыми в них перчатками, чтобы ни единого кусочка кожи не оказалось обнаженным.
Я представил ей Елизавету, которая пробормотала свои соболезнования, и леди Фрогре кивнула. А затем Фрейл внезапно засуетилась:
- Ой, да что же это я. Совсем забыла про хорошие манеры. Сейчас распоряжусь, чтобы слуги принесли вам что-нибудь, чтобы восстановить силы, и…
- Не беспокойтесь, леди, - сказал я, беря ее под руку и проходя по длинному коридору к мягкому полумраку возле окна. - У вас и так забот хватает. Просто расскажите мне все, что знаете, а я сделаю все остальное.
- Вы хороший человек, сэр. Я знала, что могу на вас рассчитывать. - Она помедлила, пытаясь справиться со своим горем. - Эн умер прошлой ночью около полуночи. Приступ. Врач сказал, что это была быстрая смерть.
- Что еще он сказал, леди?
Она вынула из рукава дата-стержень и протянула его мне:
- Все записано здесь.
Достав свой планшет, я воткнул в него это устройство. На включившемся дисплее высветились файлы, хранящиеся на дата-стержне.
Смерть наступила в результате судорожных спазмов сердца и сознания. Дисфункция духа. Согласно отчету медика, Эн Фрогре скончался от спазмов души.
- Это же… - я помедлил, - бессмыслица. Кто ваш врач?
- Генорус Нотил из Менизерра. Он наш фамильный врач, начиная с дедушки Эна.
- Его отчет несколько… нестандартен, леди. Могу я осмотреть тело с целью более подробной проверки?
- Я уже сама сделала это, - мягко сказала она. - Хирург из главного госпиталя Менизерра сказал то же самое. Мой муж умер от страха.
- Страха?
- Да, инквизитор. Вы все еще хотите сказать, что инфернальные силы здесь ни при чем?
Фрейл поведала мне, что в тот день состоялся праздник. Великое торжество. Ринтон, старший сын Эна, вернулся домой две недели назад, демобилизовавшись из Имперской Гвардии. Ринтон Фрогре шесть лет отслужил в звании капитана в Пятнадцатом Гудрунском полку, который был отправлен в Офидианский субсектор. Его отец настолько обрадовался возвращению сына, что организовал торжество. Пиршество и карнавал. Со всей округи были собраны бродячие музыканты, оркестры, акробаты, армия лоточников, актеров и сотни жителей города. Этим и объяснялось появление мусора и вытоптанных участков на лужайках. На этих местах устанавливались палатки.